tillak1

Арктическая родина в Ведах

Автор:  Бал Гангадхар Тилак

(Перевод с английского Н. Гусевой)

Обсуждение на форуме

 В силу значительных трудностей, связанных с переводом книги Тилака, и с полным ее изданием на русском языке, предлагаем читателю перевод отрывков из большей части глав. Эти отрывки были избраны по принципу выборки из глав тех утверждений автора, которые содержат непосредственные доказательства главной его мысли.
 В данном переводе опущены части текста, посвященные подробному анализу терминов на ведическом санскрите, а также дискуссии автора с другими учеными и разъяснениям и уточнениям переводов и комментариев, связанных с публикациями Ригведы в Индии и странах Запада.
 Книга Тилака содержит 13 глав и завершается общим индексом терминов, списком цитированных автором гимнов Вед и строф из памятников ведической литературы, а также из Авесты.
 Следует отметить, что употребляемое Тилаком в тексте oпределение "арийская раса" соответствует уровню современной ему науки, но не принято в наше время в научных исследованиях.

Предисловие

 Уже было установлено, что начало цивилизации, арьев следует отодвинуть вглубь на несколько тысяч лет, и если начало последневековья датируют теперь VIII тысячелетием до н.э., то и не следует удивляться тому, что дата изначальной жизни арьев должна быть отнесена вглубь на 4,5 тысячи лет от даты, опредляющей древнейший ведический период.

 Некоторые ученые уже объявили о своем убеждении, что изначальную область сложения человечества нужно усматривать в арктическом регионе, а доктор Уоррен, ректор Бостонского университета, определил в известной степени мой труд, издав свою научную и призывающую к размышлениям книгу "Найденный рай, или колыбель человечества на Северном Полюсе"... Я делаю лишь один шаг дальше и показываю, что его теория в той мере в какой она касается выявления родины изначальных, арьев, полностью подтверждается традициями Вед и Авесты, и — что еще более важно — последние выводы археологов не только согласуются с описанным в Авесте разрушением арийского рая, но дают нам возможность отнести его существование ко времени перед последним периодом оледенения.

 

Известный индийский ученый Б.Г. Тилак (1856–1920) утверждает, анализируя древнейшие памятники литературы, Веды и Авесту, что прародина арьев существовала в арктическом регионе, а последнее оледенение вытеснило арийские расы с севера на земли Европы.

 

 

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

Легенда, миф – аккумулированный опыт наших лучших предков.
В.Конецкий. «За доброй надеждой»

Это краткое введение к книге, которую читатель сейчас держит в руках, следует начать с нескольких слов об ее авторе и его роли в научной и общественной жизни Индии в конце XIX и первой четверти XX века. Бал Гангадхар Тилак родился в 1856 г. в области Конкана (на западном побережье Индии) в семье брахманов, представителей того слоя элитарной интеллигенции Индии, который славится знанием традиционных установок, связанных с религией индуизма. Благодаря тому что он с детства знал санскрит, именуемый языком индийской культуры, усвоенный им от отца и учителей из среды брахманов, он получил степень бакалавра филологических наук.

Английская колониальная администрация ограничивала возможности роста индийской национальной интеллигенции, которая начала бороться против подавления чужеземными властями исторического и экономического развития Индии. Наиболее радикальные представители молодой интеллигенции, и Тилак в их числе, все решительней выступали против инонационального гнета, и в 1897 г. он был брошен в тюрьму по приговору английского суда. После освобождения он стал еще активнее вести борьбу. Власти запретили издание основанной им газеты, а в 1908 г. он был приговорен к восьми годам каторжных работ, что затем, после взрыва массовых протестов, было заменено тюремным заключением.

Размах национально-освободительного движения в Индии нарастал неудержимо и завершился, как мы знаем, освобождением страны в 1947 г. Вскоре Индия провозгласила себя конституционной республикой – пятидесятилетие этого события широко отмечалось мировой общественностью 26 января 2000 г.

Тилак умер в 1920 г., но память об этом известном ученом и политике жива в Индии, где отмечают даты, связанные с его жизнью и деятельностью, и не раз переиздавали его книги. Его имя известно и в среде ученых на Западе. Его книги посвящены анализу исторических и астрономических данных, содержащихся в древнейших памятниках индийской литературы – в Ведах, сборниках религиозных гимнов. О времени и месте их создания до сих пор идут споры, и всеми признается лишь одно утверждение: завершающая часть Ригведы, главной из четырех Вед, была сложена во второй половине II тысячелетия до н.э. на землях северо-запада Древней Индии. Первая из книг Тилака «Орион, или Исследование древности Вед» вышла в 1893 г., и в ней автор опровергает те данные специалистов по Ведам, согласно которым относят возникновение этих памятников к 2400 г. до н.э. Тилак выявил в Ведах астрономические указания на то, что стояние описанного в них созвездия Орион должно датироваться 4500 годом. Ряд западных специалистов поддержали это толкование, а после выхода в свет в 1903 г. его второй книги «Арктическая родина в Ведах» многие ученые стали по-новому оценивать историю сложения древнеарийских племен.

Тилак был первым, отразившим в своем труде возможность сопоставления мифов Вед с данными геологии как науки о строении и развитии Земли. Он соотнес суть мифических сюжетов с периодами оледенений и пришел к выводу, что и самих изначальных арьев, и их древнейшую религию как процесс одушевления предметов и явлений природы следует связывать с эпохой межледниковья, разделявшей два последних оледенения. (Словом «арья, арий» обозначается принадлежность к этническому массиву (или группе племен) арьев. Часто встречается неверный перевод этого слова как «благородный». Неверно также называть арьями («арийцами») всех носителей европеоидного расового типа – так называемой нордической расы. Тилак именует арьев, или ариев, арийской расой, что было широко воспринято на Западе.) Уход последнего ледника он датирует X–VIII тысячелетиями до н.э., что близко к данным современных ученых. Отечественные специалисты считают, что последнее межледниковье завершилось около 30 тысяч лет назад, и оно было периодом развития культуры кроманьонцев («людей разумных»), которых Тилак называет предками арьев и создателями Вед.

Анализируя данные Вед, расшифровывая суть гимнов, их строф, строк и даже слов, Тилак находил в этом материале, глубоко ему близком и знакомом с детства, подтверждения своей основной мысли. Даже современная наука не располагает данными, достаточными для того, чтобы принимать или решительно отрицать такую точку зрения.

В книге «Зимы нашей планеты» (перевод с английского. М., 1982) говорится, что «за последние 2 млн. лет насчитывается до 17 различных оледенений» и что мы живем сейчас в эпоху последнего межледниковья, так как «впредь климат будет постепенно ухудшаться вплоть до очередного развития ледниковых покровов на Земле» (с. 13, 18). В этой же книге есть слова, которые можно прямо соединить с мыслями Тилака и его оценкой значения воздействия оледенений на жизнь человека: «Значение ледяного покрова Земли постепенно осознается исследователями, работающими в различных областях науки» – читателю следует обратить здесь внимание на слово «постепенно» и вспомнить, что Тилак писал 100 лет назад. Он утверждал, что «арийские расы» зародились во времена последнего межледниковья, дат которого он выяснить тогда не мог, но современные английские и канадские ученые, авторы указанной книги, пишут: «Часто говорят, что человек – продукт нынешнего ледникового периода.

Однако, может быть, более древние ледниковые периоды подобным же образом стимулировали развитие растений и животных?» (с. 20). Они правильно указывают на то, что даже наши современники «с трудом представляют себе условия, существовавшие на поверхности Земли более ста лет назад», чем объективно высоко оценивают заслуги автора «Арктической родины в Ведах». По последним определениям геологов и палеоантропологов, человек как биологический вид зародился во времена плейстоцена четвертичной эры, что относится ко времени до 1 млн. лет назад, и в эти же века наступило последнее оледенение. В книге Тилака мы видим рассмотрение отраженного в Ведах влияния этого оледенения на людей, предков «арийской расы».

Какие бы вопросы ни вставали перед нами, мы можем лишь удивляться, знакомясь с глубиной проведенного им анализа Вед и Авесты. Языком Вед был ведический санскрит – древнейшая форма этого языка, которая легла в основу классического санскрита, на базе последнего сложилось до 70% лексики новоиндийских языков индоарийской группы. Знание ведического санскрита издревле было привилегией жрецов-брахманов, некогда создававших и запоминавших гимны Вед. Тилак обращает слова благодарности к тем брахманам древности, которые посвящали свою жизнь только запоминанию священных текстов, передаваемых ими из уст в уста, от поколения к поколению «слово в слово, слог в слог». Эти люди, как подчеркивает Тилак, с детства проходили школу «полировки» памяти, и лишь благодаря их знаниям и усилиям Веды были донесены до того времени, когда их стали фиксировать в письменности. Это было основной причиной того, что индийские ученые и комментаторы Вед воспринимают их согласно традиционным предписаниям, в отличие от большинства западных переводчиков и разъяснителей текстов, начавших знакомиться с Ведами практически лишь к XIX веку и выбиравших из множества синонимических значений целого ряда древних слов те, что были ближе к их пониманию. Тилак указывает на множество таких расхождений и ведет спор с западными специалистами, неизменно подчеркивая и свое глубокое уважение к их стараниям и заслугам, и свою признательность за проявляемое ими внимание к древним памятникам Индии.

Главная цель, которую поставил перед собой Тилак, была им достигнута – тексты Вед явно подтверждают исторический факт существования родины (или «прародины») арьев в арктическом регионе. Расселение с севера предков всех народов-носителей индоевропейских языков подтверждают и большинство западных мифологов, лингвистов и фольклористов. Исследования в области сходства словарного запаса и ряда грамматических форм санскрита с языками народов Европы широко развернулись в XX веке, и наши отечественные лингвисты стали все шире сопоставлять санскрит со славянскими языками. Было обнаружено, что в этих последних выявляется гораздо большее, по сравнению с западными языками, число сходных или даже точно совпадающих с санскритом слов, в том числе гидронимов, теонимов и топонимов*.

* Из числа последних работ на эту тему см.: Б.А. Рыбаков. Язычество древних славян. М., 1981; О.Н. Трубачев. Названия рек Правобережной Украины. М., 1968; его же: Лингвистическая периферия древнейшего славянства. Индо-арийцы в Северном Причерноморье//Вопросы языкознания, 1977, №6; А.С. Сейбутис. Миграция послеледникового человека как отражение изменений экологической обстановки// Научные труды вузов Литовской ССР, серия «География», VIII, 1982; Н.Р. Гусева. Арктическая родина в Ведах?// Кто они и откуда? Древнейшие связи славян и арьев. М., 1998; ее же: Краткая сводка совпадающих и сходных слов русского языка и санскрита (400 слов), тот же сборник; С.В. Жарникова. Древние тайны Русского Севера, тот же сборник; ее же: Гидронимы Русского Севера. (Опыт расшифровки через санскрит), тот же сборник; Дурга Прасад Шастри. Связь между русским языком и санскритом (перевод с английского), тот же сборник. – Здесь и далее прим. пер.

Во времена Тилака подобные исследования по славянам и арьям не проводились, но он, далее не зная исторических фактов, связанных с этим вопросом, все же упоминает о Кощее Бессмертном и об Иване – третьем сыне, пытаясь провести параллель между мифами Вед и персонажами славянского язычества и фольклора. Следует тут с сожалением указать, что отечественные исследователи ведической литературы не уделили должного внимания открытиям Тилака, ориентируясь в основном на работы западных ученых, и хочется надеяться, что публикуемая книга, то есть первый ее перевод на русский язык, заинтересует читателя, включая и студенческую молодежь гуманитарных факультетов.

В этой своей работе Тилак анализирует не только Веды, но и такой ценнейший памятник, как Авеста, сказав, что «книги брахманов и парсов – это братья-близнецы арийского происхождения»*.

* Укажем здесь на последнее издание этой книги: Авеста в русских переводах (1881–1996). СПб., 1997.

Нельзя не упомянуть о том, что, после того как идеологи германского фашизма стали широко эксплуатировать термин «арийцы» (то есть арьи, или арии), тенденция к его чрезмерному использованию распространилась и в Восточной Европе. Так, на Украине стали появляться книги и статьи, авторы которых стараются доказать, что только украинцы являются «истинными арийцами», что все предки арьев и их культура зародились на землях Украины. Публицисты России пока до подобных утверждений не доходят, но в ряде статей уже именуют всех славян арийцами, пользуясь и такими почему-то приписываемыми им фактами, как «русские Веды» или «наша ведическая культура» и т.п.

Причина близости индоевропейцев, в том числе и славян, к арьям состоит не в этом мнимом «арийстве», а в том, что далекие предки всех индоевропейцев жили некогда в ближайшем соседстве – если не были единым массивом – на указываемых Тилаком землях Приполярья. Было ли это, как он думает, в период последнего межледниковья, или же вновь они постепенно скопились там после исчезновения последнего ледника? Академик Б.А. Рыбаков говорит в своем труде «Язычество древних славян», что вслед за уходящим к северу последним ледником двигались по хорошо обводненным пастбищам животные, а за ними шли группами (семейными или уже семейно-родовыми) охотники. Ледник ушел в океан, а люди стали расселяться по его побережью, где установился теплый климат.

Прав Тилак, говоря о том, что здесь в глубокой древности вместе с арьями «жили и другие расы». Взаимные контакты там укреплялись с каждым веком. Возможно, они частично были и брачными, но определенно и военными, и мирно-хозяйственными. Когда, в какой из этих двух периодов сложилась близость языков, неизвестно пока никому. По предположению Тилака, вытесняемые с севера последним оледенением «арийские расы» расселялись по северным землям Европы, но как и когда они возвратились на свою исходную родину, он не говорит, хотя, как уже указывалось, датирует постледниковый период развития их культуры временем около X–VIII тысячелетий до н.э., что сближается в известной степени с указаниями отечественных геологов на уход ледника в XIII–XI тысячелетиях до н.э. Вероятно, и климат потеплел не сразу, и выявленная палеоботаниками богатая растительность появилась здесь не за короткий промежуток времени, поэтому эти указания не очень расходятся.

Новое расселение предков индоевропейцев в сторону юга, четко указанное в Авесте, началось, видимо, с наступлением сильного похолодания около VII–VI тысячелетий до н.э. Межплеменные контакты в процессе переселений должны были и укрепляться между близкими потоками мигрантов, и ослабевать между расходящимися по новым землям группами. Исходя из факта сложившейся особой близости языков и верований славян и арьев, можно думать, что они и в период пребывания на севере, и в процессе миграции к югу, и при частичном расселении по территории Восточной Европы славянских племен долго сохраняли свои связи. Достигнув Причерноморья, арьи стали постепенно двигаться мимо Южного Урала на восток и дошли до Индии. Их группы стали появляться там в конце III и во II тысячелетии до н.э. Именно в это время арийские брахманы и принесли в Индию изустно заученные ими Веды, сохранявшиеся ими бесконечно долго благодаря отмеченной Тилаком целеустремленной «полировке» их памяти.

Здесь мы ведем речь о предках индийских арьев и Ведах. А та ветвь, которая известна как иранские арьи, уходила с севера к югу не по землям Восточной Европы, а в основном по Зауралью, где их потомки создали так называемую андроновскую культуру, широко распространившуюся по Сибири и Казахстану*. Их жрецы были создателями Авесты, которая легла в основу религии зороастризма, окончательно оформившейся уже на территории Ирана. В книге Тилака содержится интереснейшая глава «Свидетельства Авесты», в которой анализируются исторические данные этого памятника.

* Кузьмина Е.Е. Откуда пришли индоарии? М., 1994.

В заключение необходимо упомянуть о том, что единственным русским ученым, откликнувшимся на труд Тилака, был известный биолог начала XX века Евгений Елачич, опубликовавший книгу «Крайний Север как родина человечества» (СПб., 1910). Приведем здесь небольшие, но выразительные отрывки из этой забытой всеми книги: «До самого конца третичной системы на всем севере был теплый, и даже жаркий климат. <...> Только одна гипотеза о северном происхождении человека дает удовлетворительные ответы. <...> Веды являются драгоцениейшим памятником человеческой мысли. <...> Целый ряд их стихов был недоступен уже индусам. <...> Для современных же исследователей многое оставалось неясным, даже просто нелепым. <...> И вот немалую заслугу Тилака составляет его вдумчивое исследование этих темных мест с новой, чисто натуралистической точки зрения. <...> Исходя из этой гипотезы о северном происхождении индоевропейцев, оказалось возможным объяснить множество доселе никому непонятных мест этих священных книг» (с. 61).

Мы же должны привлечь внимание читателя к тому факту, что индийский ученый, не покидавший своей родины, откуда Полярная звезда бывает видна низко над далеким горизонтом, мог увидеть в бесчисленных иносказаниях, метафорах и гиперболах ведических текстов точное отражение не только исторических, но и геофизических реалий, связанных с Заполярьем. Описав эти реалии по методу дешифровки указаний и намеков Вед, Тилак встал не только в первый ряд ученых своего времени, но и на десятилетия опередил заключения археологов, филологов, физиков и астрономов.

Удивляет точность, с какой он высчитал длительность полярных дней и ночей, зорь и сумерек, месяцев и сезонов на далеком севере. Мы же можем для подтверждения точности его подсчетов принести данные Таблиц солнца для г. Мурманска, изданных Мурманским гидрометцентром. Итак, 11 января начинается постепенный солнечный восход, который длится до 12 мая, когда солнечный диск появляется над горизонтом в полном своем объеме. Восход занимает 130 дней. Затем солнце беззакатно пребывает на небе до 22 июля, то есть 60 дней. С 23 июля по 2 декабря оно постепенно скрывается за горизонтом, что длится 132 дня, и до 10 января здесь царит «вечная ночь». В точке Северного полюса день длится 189 суток, а ночь – 176.

В дни восхода и захода входят и многодневные воспетые в Ведах красочные зори. Вот прошло сто лет со времени работы Тилака над своей удивительной книгой, но доныне на многие вопросы истории индоевропейцев не найдено ответов. Надеемся, что пытливый читатель вникнет в текст книги Тилака, несмотря на ряд содержащихся в, ней чрезвычайно детализированных рассмотрений отдельных строк Вед, и обратится к работам других исследователей этих проблем.

Н. Р. Гусева, доктор исторических наук

По поводу столетия со дня рождения Локаманьи Б.Г. Тилака мы имеем счастливую возможность предложить читателям издание известной книги «Арктическая родина в Ведах», опубликованной автором в 1903 г. и переизданной в 1925 и 1956 гг.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта книга является продолжением моего труда «Орион, или Исследование древности Вед», опубликованного в 1893 г. Установление древности Вед, принятое тогда в среде исследователей этого вопроса, было основано на соотнесении временных периодов с теми различными слоями, на которые подразделяли всю ведическую литературу, полагая при этом, что древнейший из этих слоев не мог быть относим ко времени более глубокому, чем 2400 г. до н.э. Я же в своем «Орионе...» попробовал, однако, доказать, что все эти определения, помимо своей ограниченности, были тщетными и недостоверными и что содержащиеся в ведической литературе астрономические указания сообщают нам более точные данные для правильного определения возраста разных слоев ведической литературы. Эти астрономические указания, как будет показано ниже, безошибочно указывали на то, что дата весеннего равноденствия соотносилась с созвездием Мрига, или Орион (около 4500 г. до н.э.), в период сложения гимнов Вед и что ее следует соотносить с созвездием Криттик, или Плеяд (около 2500 г. до н.э.), то есть с периодом сложения текстов Брахман. Эти результаты поначалу встретили, естественно, скептическое отношение со стороны ученых. Но мои позиции были подкреплены тем, что д-р Г. Якоби (из Бонна) пришел совсем независимо от меня к тому же заключению, и вскоре мои аргументы были подтверждены такими учеными, как профессор М. Блумфельд, М. Барт, покойный д-р Г. Бюлер и другие. Но д-р Г. Трибо, покойный ныне д-р В. Уитни и некоторые другие придерживались, однако, мнения, что предложенные мною свидетельства были все же недостаточно доказательны. Но мой, ныне покойный, друг С.Б. Диксит открыл в одной из частей такого памятника, как «Шатапатха Брахмана», утверждение, что созвездие Криттик не отклонялось в те дни от точки весеннего равноденствия. Это погасило все сомнения, касающиеся установления возраста Брахман. В то же время другой индийский астроном, В.Б. Кеткар, в недавно вышедшем номере журнала Бомбейского отделения Королевского Азиатского общества математически подтвердил утверждение, содержащееся в «Тайтти-рийя Брахмане» (III, 1, 1, 5), что Брихаспати, то есть планета Юпитер, была впервые открыта, когда она встретила или даже почти закрыла собой звезду Тишья. Он показал, что это могло наблюдаться только около 4650 г. до н.э., чем явно подтвердил мое указание на датировку древнего периода ведической литературы. И теперь, я полагаю, глубокая древность первого ведического периода может восприниматься как достаточно доказанная.

Но если возраст первичного ведического периода соотносить с такой датой, как 4500 г. до н.э., можно задать и вопрос, могли ли мы достигнуть в этих пределах времени Высокого Туле арийской древности. Так, профессор М. Блумфельд в своем выступлении в день 18-й годовщины открытия Университета Джонса Хопкинса утверждал, что «язык и литературный строй Вед столь примитивен, что реально указывает на самое начало жизни арьев». Он прямо указал: «По всей вероятности, и при всей строгости подхода эту дату следует углубить на несколько тысячелетий» и добавил: «Нет необходимости подчеркивать то обстоятельство, что завеса, которая скрывает от наших глаз время более давнее, чем 4500 год, сделана из вуали». Я и сам придерживался того же взгляда и уделял много времени за последние десять лет своей жизни поискам доказательств, которые могли бы отбросить эту завесу и выявить длительную протяженность жизни древних арьев. Сначала я работал над развитием тех линий, которые я провел в книге «Орион...». Не буду говорить здесь о том, что освещается в данной новой книге – этому не место в предисловии к ней, но скажу, что начал искать и, в свете последних данных геологии и археологии, касающихся изначальной истории человечества, я подошел постепенно к новому методу поиска и в конце концов пришел к заключению, что предки ведических риши (пророков) жили в Арктике в межледниковый период – к этому меня подвело постепенное восприятие массы свидетельств в Ведах и Авесте. Мне желательно, однако, воспользоваться возможностью выразить здесь благодарность уважаемому ученому профессору Максу Мюллеру (чья недавняя смерть была со слезами воспринята многими его приверженцами в Индии) за щедрость его доброты ко мне при критическом разборе моих работ.

Здесь не место обсуждать политические меры правительства Бомбея в 1897 г. – достаточно будет сказать, что в целях подавления народного возбуждения, вызванного неудачной правительственной политикой при наступлении массового голода и разгуле чумы, оно нашло необходимым запретить выпуск некоторых газет, в том числе и издаваемой мною в этой провинции газеты «Кесари», за признанные вредными ее публикации, а меня осудить на полтора года строгого тюремного заключения. В Индии политические заключенные считаются уголовниками, и если бы не проявления симпатии и интереса к моим работам со стороны профессора Макса Мюллера и других друзей, я был бы лишен возможности единственной тогда для меня радости продолжать в эти дни мои исследования. А ведь профессор Мюллер знал меня лишь как автора книги «Орион...», но он был столь добр, что прислал мне экземпляр второго издания Ригведы, что подвигнуло правительство на предоставление мне разрешения пользоваться книгами и даже работать без отключения света по ночам. Ряд свидетельств Ригведы, отобранных в поддержку арктической теории, приведенных на данных страницах, были собраны мною именно в эти дни. И именно благодаря усилиям профессора Макса Мюллера, которого поддерживала вся индийская пресса, я был освобожден из тюрьмы через 12 месяцев. Я сразу же написал профессору Мюллеру благодарственное письмо, выразив признательность за его бескорыстную поддержку, и послал ему краткую сводку данных о моей новой теории, касающейся ведических свидетельств об исходной родине арьев, обнаруженных мною в Ведах. Нельзя было, конечно, ожидать, что ученый, всегда разрабатывавший другую научную линию, немедленно примет новую точку зрения, да еще и узнав ее из краткой сводки поддерживающих ее свидетельств, но меня очень вдохновило его сообщение, что, хотя мои предположения были проблематичны, все же моя теория не совпадала с принятыми фактами геологии. Я написал в ответ, что я уже занялся этим вопросом и надеюсь, что вскоре смогу представить ему все данные в поддержку моей точки зрения. Но судьба не дала мне этой возможности – вскоре он расстался с жизнью.

Первая рукопись моей книги была завершена в 1898 г., и я смог обсудить поднятые в ней вопросы со многими учеными, посещая разные области Индии. Я встречался с ними в Мадрасе, Калькутте, Лахоре, Бенаресе. Но долгое время я не решался ее опубликовать. Этому препятствовали разные мотивы – ведь пути моих исследований пересекались со многими близкими науками – геологией, археологией, сравнительной мифологией и т.п. Будучи дилетантом в этих областях знания, я не был уверен, что правильно понял и воспринял новейшие изыскания в этих науках. Такие затруднения очень точно описал профессор Макс Мюллер в своей работе «Доисторические древности индоевропейцев», опубликованной в томе его трудов «Последние очерки»: «Чрезмерное нарастание числа разделов и подразделов в пределах почти каждой ветви человеческих знаний приводит к узкой специализации, что делает каждого исследователя, независимо от того, нравится это ему или нет, все более и более зависящим от суждений и участия своих ученых сотоварищей. Так, геолог в наши дни должен часто заниматься вопросами, относящимися к минералогии, химии, археологии, филологии и даже астрономии, а не только к чистой геологии, а поскольку жизнь столь коротка, ему не остается ничего, кроме просьб о совете и помощи, обращенных к его коллегам. К счастью, широкомасштабные университетские контакты дают возможность тому, кто затрудняется в решении какого-либо вопроса, лежащего вне пределов его знаний, получить лучшую информацию от своих коллег. Решение многих из числа сложных проблем было счастливо и правильно достигнуто благодаря такому свободному общению, такому процессу в науке, который можно назвать «проси и получишь», в наших академических центрах». И еще: «Именно тогда, когда ученый нуждается в поддержке признанных специалистов, он может стоять на пороге блестящих открытий, которые свершатся сразу при малейшем прикосновении специалиста, но также можно и пройти мимо них, когда требуется в этот миг лишь указать на их важность и далеко идущую значимость. Люди глубоко верят в удачу, которую приносит свободный и щедрый обмен идеями, особенно в наших университетских кругах, где каждый может быть поддержан советами и участием коллег. Ведь они могут и предостеречь его от ошибки в разработке порочной теории, и привлечь его внимание к книге или статье, где уже полностью освещены или даже решены те задачи, над которыми он трудится».

Но, увы! – нам не суждено жить в такой атмосфере, и индийские ученые не имеют возможности продвигаться вперед после сдачи экзаменов. В Индии нет подобных институтов, и мы не можем надеяться на скорое их появление (если не считать университетской комиссии), где мы могли бы получать современную информацию по любому требуемому вопросу, что так легко достижимо на Западе. Об отсутствии же пути, открытого для каждого, занимающегося разработкой определенных проблем, можно сказать словами того же известного ученого: «Следует приветствовать сам факт дерзкого выхода исследователя за узкие пределы своей области знаний с целью привлечения и использования запасов знаний коллег, с какой бы случайностью он ни встретился на пути – даже если его сочтут сующим свой нос в чужую обитель или недоучкой и даже дилетантом».

Поэтому, работая в таких трудных условиях, я был очень рад, когда, листая страницы первого тома Британской энциклопедии (10-го издания), недавно полученного, я увидел, что профессор А. Гейке в своей статье об археологии пришел к тому же выводу, что и д-р Кролль в своих подсчетах, которые приводятся и мною во второй главе данной книги. Увидев, что доктрина Кролля не проложила себе дороги признания в среде физиков и астрономов, этот выдающийся геолог отметил, что недавно (1895) ее критически рассмотрел Е.П. Кальверуэлл, сказав о ней, что это «смутные построения, прикрытые иллюзорным подобием строгой числовой точности, но не имеющие базы в области фактов физики, а смонтированные из взаимно не увязываемых частей». Если подсчеты д-ра Кролля имеют на деле такой вид, то нам ничего не остается, кроме как принять оценку американских геологов, считающих, что начало постледникового периода нельзя относить ко времени до 8000 г. до н.э.

Но уже установлено, что зарождение арийской цивилизации должно быть отодвинуто на несколько тысяч лет, предварявших древнейший ведический период. А если начало постледниковой эпохи относить к 8000 г. до н.э., то нечего и удивляться тому, что изначальную жизнь арьев надо датировать, отодвигая ее от 4500 г. до н.э. к этой указанной дате. Это и будет древнейший доведический период. Дело в том, что в данной книге основное внимание уделяется как раз исследованиям в области именно этой точки зрения.

В Ригведе имеется много мест, которые обычно оцениваются как темные и не имеющие смысла. На деле же они, рассматриваемые в свете нового научного подхода, полностью раскрывают картину принадлежности полярных атрибутов ведическим богам или же говорят о структуре древнейшего арктического календаря. Равным образом и Авеста выразительно сообщает о том, что счастливая земля Айрьяна Ваэджо, то есть арийский рай, была расположена там, где солнце светило лишь один очень долгий раз в году, и что эта страна была разрушена наступившими льдами и снегом, которые сделали ее климат настолько непереносимым, что надо было уходить оттуда к югу. Когда мы сопоставим эти ясные и исчерпывающие утверждения с тем, что мы знаем о ледниковой и постледниковой эпохах, почерпнув эти знания из новейших геологических исследований, мы не сможем избежать вывода о том, что изначальный дом арьев следует связывать с Арктикой и с межледниковой эпохой. Я часто спрашиваю себя: почему эти ясные и исчерпывающие данные столь долго не были обнаружены? Позвольте же мне уверить читателя, что я решился опубликовать эту работу лишь когда увидел, что мое открытие есть результат общего прогресса знаний, касающихся изначальной истории человеческой расы, а равно и истории населяемой этой расой планеты. Некоторые исследователи Зенда прошли мимо истины лишь потому, что 30–40 лет назад они были просто не в состоянии представить себе, как это земля счастья могла быть расположена в скованной льдами области вблизи Северного полюса. Эти затруднения были устранены за последнюю половину века, так как прогресс геологической науки привел к выводу, что в период межледниковья климат полярной области был мягким, а поэтому и не противоречил требуемым для жизни человека условиям. И потому ничего экстраординарного нет в том, что в Ведах и Авесте мы находим соответствующие описания. И если теория о существовании родины арьев в Арктике в период межледниковья будет доказана, придется проверить и написать заново объяснения многих разделов Вед, переосмыслив их с позиций сравнительной мифологии и исторического толкования изначальной жизни арьев. Но, как я отмечаю в конце этой книги, как бы ни были полезны рассуждения на эту тему, они должны и предостерегать нас от ухода со строго научного пути исследования. Я знаю, как трудно отказываться от теорий, которые вы признавали всю жизнь. Но, как сказал Эндрью Ланг, всегда следует не забывать об этой возможности: «Наши личные системы достигают своего расцвета в какой-то день или даже час, но по мере развития знаний они остаются в истории науки в роли усилий пионеров». Да и сама теория арктической родины арьев не так уж и нова, как это может показаться на первый взгляд. Некоторые ученые уже объявили о своем убеждении, что изначальную область сложения человечества нужно усматривать в арктическом регионе, а ректор Бостонского университета д-р Уоррен опередил в известной степени мой труд, издав свою научную и призывающую к размышлению книгу «Найденный рай, или Колыбель человеческой расы на Северном полюсе» (10-е издание которой появилось в Бостоне в 1893 г.). Теория изначальной арийской родины в Центральной Азии ныне почти отринута на основе строгих данных филологии в пользу Северной Германии или Скандинавии; профессор же А. Райс в своих лекциях о кельтском язычестве, исходя из соображений мифологической науки, указал на «ряд мест в пределах Арктического круга». Я делаю лишь один шаг дальше и показываю, что эта теория в той мере, в какой она касается выявления родины изначальных арьев, полностью подтверждается традициями Вед и Авесты, и – что еще более важно – последние выводы геологов не только согласуются с описанным в Авесте разрушением арийского рая, но и дают нам возможность отнести его существование ко времени, которое предшествовало последнему оледенению.

Данные, которые я кладу в основу своих построений, полностью изложены на страницах этой книги. Хотя этот вопрос впервые выводится на арену проводимых исследований Вед и Авесты, я верю, что мои критики не встанут на путь презумпции виновности, а вынесут свои суждения не только об отдельных выводах или аргументах, и, несмотря на встречаемую в книге иногда их сомнительность или неполную доказуемость, станут рассматривать собранные мною свидетельства в целом, независимо от того, как далеко может проявиться воздействие этой теории.

В заключение я хочу указать, насколько я обязан моим друзьям и старому учителю профессору С. Дж. Джинсивале, которые прочитали всю рукопись, за исключением последней главы, что была написана позже, выверили все сноски, указав на малейшие неточности, и внесли ценные указания. Я глубоко благодарен за помощь, которую оказывали мне д-р Рамкришна Гопал Бхандаркар и Кхан Бахадур, д-р Дастур Хошанг Джамаспджи, верховный жрец парсов Декана – я обращался к ним при каждой возможности: ведь было бы невозможно точно уяснять себе ряд пассажей Авесты без доброго содействия со стороны высокоученого Верховного жреца и любезнейшего его помощника Дастура Кайкобада. Я многим обязан также профессору М. Рангачарья (г. Мадрас), с которым я имел возможность обсудить некоторые критические предложения, а также Шринивасу Айенгеру, сотруднику Верховного суда Мадраса, который перевел эссе Лигнана, м-ру Г.Р. Гогте, готовившему рукопись к печати, и моему другу К.Г. Ока, помогавшему мне в сверке корректуры, без помощи которого многие ошибки ускользнули бы от моего внимания.

Приношу также благодарность менеджерам Ананда-ашрама и Колледжа Фергюссона, давшим мне право бесплатной работы в их библиотеках, и, конечно, менеджеру издательства Арья-Бхушана Пресс за напечатание этой книги.

Нелишним будет напомнить, что я один несу ответственность за все материалы этой книги. В те дни, когда я публиковал мой труд «Орион...», я и не думал, что настанет миг, когда я доведу до этой же степени, то есть до факта публикации, мои исследования о древности Вед, но Провидение одарило меня силой завершить работу, миновав все тревоги и трудности, и я разрешаю себе скромно завершить это предисловие известной священной формулой ОМ ТАТ CAT БРАХМАРПАНАМАСТУ «Ом тот самосущий Брахма да будет превозносим».

Б.Г. Тилак
Пуна, март 1903 г.

 

 


Глава I. Достоисторические времена

 

Открытие ведической литературы внесло новый импульс в изучение мифов и легенд. Сами Веды, являющиеся, безусловно, древнейшими произведениями арийской расы, до сих пор полностью не поняты.

Если мы попытаемся проследить историю какой-либо нации по ее прошлому, мы постепенно достигнем периода мифов и традиций, которые скроет завеса непроницаемого мрака. Иногда, как, например, в вопросах, касающихся Греции, историческое время прослеживается до 1000 г. до н.э., а что касается Египта, то данные, относящиеся к его древности, выявленные недавно в материалах захоронений и в памятниках, углубляют его историю вплоть до 5000 лет до н.э. Но в любом случае нижний предел исторического периода определяется как 5000–6000 лет до н.э., чему предшествовал период сложения мифов и традиций, и именно они являются единственным материалом, поддающимся изучению. Вплоть до середины XIX века делались попытки представить себе жизнь доисторического человека, систематизируя эти мифы, рационально их разъясняя и отыскивая в них отражения разных моментов истории доисторического человека. Но про это Макс Мюллер заметил, что «каждый непредубежденный ученый ощущал, что ни одна из этих систем и интерпретаций не была в какой-то мере удовлетворительной». И добавил: «Первый импульс нового подхода к мифологическим проблемам исходил из изучения сравнительной филологии».

Истинная революция произошла во взглядах на древнейшую историю мира, когда узнали древний язык Индии и ее священные книги – это открытие профессор сравнил с открытием нового мира, – и когда открыли ближайшую связь между санскритом и языком Зенда, а равно и близость санскрита к языкам главных рас Европы. Было выявлено, что языки основных наций Европы, как древние, так и современные, были сходны с речью брахманов Индии, а также последователей Зороастра. Из этого сходства индогерманских языков неизбежно следовал вывод, что все эти языки должны быть производными диалектов единого примитивного наречия, что приводило к мысли о существовании единого начального народа арьев. Так изучение ведической литературы и классического санскрита постепенно привело к революции в воззрениях западных ученых относительно истории и культуры человека древнейших времен. Д-р О. Шрадер в своей работе «Доисторические древности арийских народов» приводит исчерпывающий итог выводов, достигнутых путем использования данных сравнительной филологии, касающихся примитивной культуры арийских племен (те, кто в дальнейшем заинтересуется информацией по этому вопросу, должны обращаться к этой интересной книге). Нам здесь достаточно сказать, что сначала монополистами в данной области знаний были специалисты по сравнительной мифологии и филологии, но исследования, проводимые во второй половине XIX века, предоставили в наше распоряжение новые материалы для изучения не только доисторического человека, но и жизни в столь отдаленные века, по сравнению с которыми доисторический период выглядит совсем недавним временем.

Мифологи относили свои исследования ко времени, когда считалось, что человек жил в постледниковый период, и природное и географическое окружение его бытия не отличалось от современного. А поэтому все древние мифы разъяснялись применительно ко взгляду, что они возникали и развивались в странах, климат и природа которых были сходны с теми, что окружают нас сейчас, и даже почти не отличались от них. Поэтому каждый ведический миф или легенда интерпретировались с позиций «теорий гроз (штормов) или рассветов», хотя иногда и чувствовалось, что эти разъяснения не являются удовлетворительными. Индру считали богом гроз, а Вритру – демоном засухи или тьмы, связанной с ежедневным закатом солнца. Эти взгляды были сначала выдвинуты индийскими этимологами, и, хотя эта точка зрения была частично исправлена западными учеными, изучавшими Веды, она все же практически не изменилась. Снова утверждалось, что прародину арийской расы следует искать где-то в Центральной Азии и что ведические гимны предположительно создавались лишь после отделения индоарьев от основного ствола, а поэтому соотносились лишь с идеями, свойственными этой ветви арьев, жившей в зоне умеренного климата. Этой теории был нанесен шоковый удар научными изысканиями, проводившимися во второй половине XIX века. Благодаря сотням каменных и бронзовых изделий, найденных при раскопках в разных областях Европы, археологи установили хронологическую последовательность железного, бронзового и каменного веков вплоть до исторического периода.

Но наиважнейшим событием прошлого века было непосредственно касающееся нашей здесь темы открытие данных, доказывающих существование ледникового периода в конце четвертичной эры и высочайшую древность наличия на Земле человека. Было доказано, что он жил не только в четвертичное время, но и в третичное, когда климатические условия на Земле резко отличались и от современных, и от постледниковых. Останки животных и людей, обнаруженные в слоях неолита и палеолита, явили в новом свете жизнь древних рас в областях проведенных раскопок, и стало ясно, что «временной телескоп», установленный мифологами, должен быть развернут на более широкие горизонты, а результаты, достигнутые при изучении мифов и легенд, должны быть проверены в свете фактов новых научных открытий.

Филологам приходилось теперь быть более четкими в своих формулировках, и некоторые из них скоро уяснили себе силу аргументов новых научных открытий. Так, немецкие ученые Поше и Пенка бросили вызов теории азиатского происхождения арийской расы, и стало ясно, что мы должны отказаться от этой теории и начать искать прародину арьев где-то на дальнем севере. К. Тэйлор в своей книге «Происхождение арьев» суммировал итоги работ последних лет, проводившихся в этом направлении. Он сказал: «Это была в основном разрушительная работа» и завершил книгу словами: «Прежняя тирания санскритологов, к счастью, отошла в прошлое, и стало ясно, что поспешные филологические дедукции требуют систематических исправлений и проверки в соответствии с заключениями доисторической археологии, краниологии, антропологии, геологии и других смежных наук». Не будь это замечание приведено как заключительные слова текста, оно могло бы привести к возражениям как не вызванный необходимостью протест против трудов сравнительных мифологов и филологов.

В каждой области человеческих знаний устаревающие заключения должны всегда быть проверяемы в свете новых открытий, но это не может служить поводом для опорочивания тех, кому выпала участь работать ранее в той же области, опираясь на недостаточное количество скромных материалов.

В процессе пересмотра заключений филологов и мифологов в свете новых научных открытий не следует забывать и о проведении не менее важной работы. Выше было сказано, что открытие ведической литературы внесло новый импульс в изучение мифов и легенд. Сами Веды, являющиеся, безусловно, древнейшими произведениями арийской расы, до сих пор полностью не поняты. Уже во время создания Брахман, за несколько веков до рождения Христа, они стали непонятными, и если бы не было у нас трудов индийских этимологов и грамматистов, они доныне оставались бы запечатанными книгами. Западные ученые развили, безусловно, до известной степени эти местные методы интерпретации, опираясь на факты, выявленные филологией и мифологией.

Но ни этимология, ни филологический анализ не помогут нам понять ряд легенд в этих древних книгах – такие вещи, которые нам совершенно чужды и незнакомы. И это одна из числа главных трудностей в интерпретации Вед. Теории гроз и рассвета могут помочь в понимании некоторой части легенд. Но в текстах есть много пассажей, которые хотя и выглядят просто, но совершенно не могут быть объяснены при помощи этих теорий, как и при использовании индийских трактовок (например, в комментарии Саяны). Такие авторы или довольствуются простой перефразировкой слов, или подгоняют смысл под свое понимание, искажая слова и фразы. Некоторые же из числа западных ученых считают неясные тексты неправильными. Однако в любом случае несомненным является то, что некоторые части текста до сих пор непонятны, а значит, и непереводимы. Профессор Макс Мюллер четко видел эти трудности и в своем предисловии к переводу ведических гимнов (в серии «Священные книги Востока») заметил, что «перевод Ригведы – это задача для следующего столетия», и единственным долгом современных ученых является «сведение непонятных отрывков ко все меньшему количеству, как это и было сделано Яской и другими индийскими комментаторами».

И если научные открытия последнего века бросили новый свет на историю и культуру человека древнейших времен, мы можем ожидать, что найдем в них новый ключ к интерпретации ведических мифов и пассажей, которые, как следует допускать, сохранили для нас древнейшие верования арийской расы. Если человек существовал уже до начала ледникового периода, то он был свидетелем гигантских изменений, принесенных этим периодом, а поэтому, естественно, можно ожидать, что и указания (какими бы скрытыми и удаленными они ни были) на все происходившие события могут быть обнаружены в древнейших традициях, верованиях и воспоминаниях людей.

Д-р Уоррен в своей интересной и высокосодержательной работе «Найденный рай, или Колыбель человечества на Северном полюсе» попробовал объяснить древние мифы и легенды в свете современных научных открытий и пришел к заключению, что исходная земля всей человеческой расы должна быть разыскиваема в области вблизи Северного полюса. Моя задача не столь обширна. Я хочу углубиться только в ведическую литературу и показать, что, если мы прочтем некоторые пассажи Вед, которые до этого считались непонятными, взглянув на них в свете новых научных открытий, мы будем вынуждены признать, что родина предков ведического народа лежала вблизи Северного полюса и было это перед последним ледниковым периодом. Это нелегкая задача, учитывая тот факт, что ведические пассажи, на которые я ссылаюсь, европейские и индийские ученые или игнорировали, или неверно воспринимали и поясняли. И я надеюсь показать, что эти пояснения, хотя их и принимали условно, не являются удовлетворительными и что новые открытия в археологии и геологии дают нам лучший ключ к интерпретации этих пассажей. И даже если некоторые выводы мифологов и филологов перечеркиваются этими открытиями, новые взгляды очень важны – они не только указали лучший путь к пониманию наиболее древних арийских легенд, но и их результаты по-новому осветят изначальную историю арийской расы и дополнят или модифицируют те выводы, к которым пришли археологи и геологи.

Но до того, как начать обсуждать ведические тексты, указывающие на полярную прародину, необходимо вкратце рассмотреть открытия в археологии, геологии и палеонтологии. Моя сводка будет по необходимости короткой, так как я намерен отметить только те факты, которые подтвердят возможность правильности моей теории, исходя из точки зрения этих наук. Для этой цели я сделал выборки из работ таких известных специалистов, как Лайель, Гейке, Эванс, Лаббок, Кролль, Тэйлор и др. Я использовал также прекрасный популярно изложенный итог последних результатов исследований из книги Сэмюэля Лэйинга «Происхождение человека» и другие работы. Утверждение, что человек возник в постледниковье и что полярная область никогда не была пригодна для обитания, еще широко распространено, поэтому для тех, кто все еще придерживается таких взглядов, теория о полярной родине арьев заранее неприемлема. Поэтому будет лучше начать с краткого обзора последних научных утверждений, касающихся этого вопроса.

Ранние человеческие расы оставили простые свидетельства своего присутствия на Земле. Но в качестве указателей на определенный исторический период они не являются чем-либо подобным пирамидам, надписям или документам. Они гораздо скромнее и состоят из сотен и тысяч грубых или полированных изделий из камня или металла, недавно обнаруженных при раскопках на местах древних стоянок, укреплений, мест захоронений (курганов), святилищ, озерных жилищ и т.п. Эти предметы древности встречаются по всей Европе, и в руках археологов они способны подсказать выводы не менее ценные, чем иероглифы в руках египтологов. Эти изделия из камня и металла встречались и раньше, но не привлекали внимания исследователей вплоть до сравнительно недавнего времени, а крестьяне в Азии и Европе, находя их на своих полях, принимали их обычно за упавшие с неба «громовые стрелы».

Но теперь археологи, тщательно изучающие эти предметы, пришли к выводу, что это – сделанные человеком орудия, и классифицировали их по материалу изготовления – каменные (включая изделия из кости, рога и дерева), бронзовые и железные. Они пришли к выводу, что это соответствует разным стадиям развития цивилизации и прогрессу доисторического человека. Так, инструменты из камня, дерева или кости – резцы, скребки, наконечники стрел, резаки, ножи и т.п. – использовались в те времена, когда металл еще не был известен, а затем они были постепенно вытеснены бронзой, в дальнейшем железом, то есть древний человек открыл для себя путь использования этих металлов. Однако не следует думать, что между этими тремя периодами ранней цивилизации можно провести четкую и твердую линию разделения. Здесь дана лишь весьма приблизительная классификация, и переход из одной стадии в другую протекал крайне постепенно и замедленно. Изделия из камня, например, продолжали употребляться еще долго в века применения бронзы, и то же самое происходило, когда человек стал применять железо. Век бронзы, которая состоит из меди и олова в определенных пропорциях, наступил после предварительного долгого пользования медью, но еще нет свидетельств существования «века олова».

Считается возможным, что умение изготовлять бронзу зародилось не в Европе, а проникло туда или при операциях обмена, или же было принесено пришедшей извне расой индоевропейцев. В связи с этим следует отметить и то, что каменный или бронзовый век не протекали синхронно в разных странах. Так, в Египте мы находим развитую цивилизацию около 6000 лет до н.э., а обитатели Европы проходили раннюю стадию каменного века. Равным образом, в Греции начался век железа, но в Италии еще длился бронзовый век, а на западе Европы – каменный. Это говорит о том, что в одних местах прогресс цивилизации протекал быстро, а в других – медленно, и это зависело от местных условий. Точнее, эти века – каменный, бронзовый и железный – представляют собой три стадии развития цивилизации, предшествовавшие одна другой.

Наидревнейший из числа этих трех веков – каменный – делится на два периода: палеолитический, или древний каменный, и неолитический, или новый каменный. Разница между ними заключается в том, что орудия палеолита, как установлено, грубо обработаны, форма им придана оббивкой, и они не имеют следов шлифовки, что заметна на неолитических орудиях. Для орудий палеолита характерно и то, что их находят в местах, определяемых как наиболее древние, и они не встречаются вместе с неолитическими изделиями. Первые из этих орудий находят рядом с останками крупных млекопитающих – пещерных медведей, мамонтов и шерстистых носорогов, которые полностью или в значительной мере исчезли с лица Земли еще до появления неолитического человека. Короче, имелся какой-то провал или трещина между временем людей палеолита и неолита, что требует особого подхода к классификации и изучению.

Можно также видеть, что между палеолитом и неолитом заметна разница в климатических условиях и распределении земли и вод, а сложившиеся в начале неолита географические и климатические условия остаются почти неизменными вплоть до настоящего времени.

Необходимо вкратце рассмотреть геологическую классификацию, чтобы понять, как соотносятся три указанных века с теми геологическими периодами, на которые делят историю Земли. Геологи рассматривают историю Земли, уходя в такие дали, в которые не проникают археологи. Их классификация основывается на изучении всей системы стратифицированной земной коры, а не только на находках, обнаруживаемых на ее поверхности. Эта стратификация сводится к выделению пяти главных классов, в основу которых положены находимые в них окаменелости, что и определяет пять основных периодов истории нашей планеты. Эти геологические эры, подобно трем векам камня, бронзы и железа, не могут быть четко разграничены. Но характерные окаменелости позволяют нам все же ясно различать эти эры.

Каждая из этих эр, или геологических веков, подразделяется, в свою очередь, на несколько периодов. Приведем порядок их последовательности, начиная с последней:

ЭрыПериоды
Посттретичная,
или четвертичная
Недавний (постледниковый)
Плейстоцен (ледниковый)
Третичная,
или кайнозойская
Плиоцен
Миоцен
Олигоцен
Эоцен
Вторичная,
или мезозойская
Кретацеон
Юрский
Триасовый
Первичная,
или палеозойская
Пермский
Каменноугольный
Девонский, или Старый красный песчаник
Силурийский
Кембрийский
Архейская, или эозойская Базальные гнейсы

 

Таким образом, древнейший слой истории, или древнейшая эра, известна в науке как архейская, или эозойская. Вслед за ней в хронологическом порядке наступает первичная, или палеозойская. Затем идет вторичная, или мезозойская, третичная, или кайнозойская, и последняя – четвертичная. Четвертичная эра, о которой мы здесь ведем речь, подразделяется на периоды плейстоценовый, или ледниковый, и современный, или постледниковый. Завершение первого из них и наступление второго отмечено последним оледенением, или ледниковой эпохой. В это время значительная часть Северной Европы и Северной Америки была покрыта шапкой льда толщиной в несколько тысяч футов. Века бронзовый, железный и неолитический входят в недавний, или постледниковый период, тогда как палеолит относят к плейстоцену, или ледниковому периоду. Но вместе с тем часть остаточных материалов палеолита обнаруживается в постледниковье, что говорит о наличии человека в течение некоторого времени и в века ледниковья. Более того, новейшие исследования и открытия показали, что существование палеолитического человека можно удревнить еще более и установить, что он жил и в третичную эру. Независимо от этого последнего утверждения, мы видим, что существуют неопровержимые свидетельства факта широкого распространения человека в четвертичную эру и даже ранее наступления последнего оледенения.

Были высказаны различные мнения по вопросу датировки начала неолита, но самая ранняя дата не превышала отметки в 5000 лет до н.э., то есть времени процветания империй Египта и Халдеи. Эта дата основывалась на анализе ила, залежи которого были найдены в некоторых маленьких озерах Швейцарии, поскольку неолитические озерные жители строили там свои свайные поселения. Время раннего неолита в Дании устанавливали по находимым там торфяникам. Эти торфяные мхи обретали формы пустоты в толще дрейфующего льда, куда падали деревья, превращавшиеся с течением времени в торф. Можно выявить три вегетативных периода в составе этого торфа: верхний содержит бук, средний – дуб, а нижний – пихту. Эта разность в составе связана с. медленными изменениями климатических условий, а орудия и останки, находимые в этих местах, говорят о том, что время каменного века соотносится в основном с произрастанием пихты, частично и дуба, с бронзой совпадает дуб, а с железом – бук. Подсчитано, что для возникновения таких торфяников требуется не менее 16000 лет, а поэтому мы должны относить начало неолита в Дании по меньшей мере ко времени не позднее чем 10000 лет назад. Но эти подсчеты весьма приблизительны, и, говоря обобщенно, мы можем считать, что неолит начался в Европе не позднее 5000 лет до н.э.

Когда же мы спускается от неолита к палеолиту, трудности с вычислением его начала становятся еще весомей. Здесь следует установить время начала постледниковья. Палеолитический человек должен был бы заселить части Западной Европы вскоре после исчезновения льдов, но профессор Гейке считает, что он жил здесь и в меж-ледниковье. Для периода ледниковья были характерны экстенсивные изменения климата и географических условий. Как эти изменения, так и теории, рассматривающие эти изменения, и факты ледниковья, будут вкратце описаны в следующей главе, здесь же нам следует обсудить дату начала постледниковья. Известны две точки зрения геологов на эту проблему. Геологи Европы считают, что начало постледниковья было отмечено большими подвижками – поднятиями и опусканиями земной коры. Поскольку эти сдвиги происходят крайне медленно, начало постледниковья не следует относить ко времени более позднему, чем 50–60 тысяч лет назад. С другой стороны, многие американские геологи считают, что окончание ледниковья должно было иметь место в гораздо более недавнее время. Они считают, что для завершения эрозий долин и для аккумуляции отложений аллювия после завершения ледникового периода требовалось разное время. Так, Джилберт утверждает, что послеледниковое углубление русла Ниагары до современного уровня эрозии могло быть достигнуто за 7000 лет.

Другие американские геологи, опираясь на свои наблюдения в других местах, пришли к заключению, что не более 8000 лет прошло с конца ледниковья. Эти выводы хорошо согласуются с примерной датировкой неолита, основываемой на уровне донных отложений ила в некоторых озерах Швейцарии. Но это существенно расходится с утверждениями европейских геологов. Исходя из уровня наших знаний, трудно решить, кто из них ближе к истине. Возможно, в разных местах ледниковый и постледниковый периоды начинались и завершались в разное время в зависимости от местных условий, подобно тому как это происходило с несинхронностью появления каменного и бронзового орудий. Профессор Гейке не принимает утверждений американцев, считая, что они несовместимы с фактом большой древности египетской цивилизации, доказанной недавними исследованиями. Но если до сих пор в Африке не нашли следов оледенения, это возражение теряет силу, тогда как аргументы в поддержку взгляда американцев неоспоримы.

Имеются и другие причины в поддержку этой точки зрения. Все доказательства наличия ледникового периода получены из Северной Европы и Северной Америки, но не открыто никаких следов оледенения в Северной Азии или на севере Аляски. Однако не следует думать, что северные части Азии не были отмечены в древности мягким климатом. По словам профессора Гейке, «по всему этому обширному региону отложения аллювия наполнены останками мамонтов, шерстистых носорогов, бизонов и лошадей... и эти останки обычно столь сохранны, что, когда нашли остов мамонта, он был столь свеж, что собаки стали поедать его мясо». Этот и другие неоспоримые факты ясно указывают на наличие в Сибири мягкого климата в то время, которое, судя по этой свежести останков, не может считаться удаленным от современности на несколько тысяч лет. Опять же, в Северной Африке и Сирии мы находим в засушливых областях обширные включения аллювия, которые принято считать указаниями на дождливые сезоны, современные европейскому ледниковью. Если такая синхронность может быть установлена, нужно будет отказаться от определения времени начала постледниковья в Европе или, но крайней мере, придется его сократить.

Что же касается расовой принадлежности ранних обитателей Европы, то костные останки и черепа людей указывают на то, что это были прямые предки современного населения разных европейских областей. Принятое деление человеческих рас на арьев, семитов, монголов и др. основано на лингвистическом принципе. Ясно, что при изучении древних рас ни археолог, ни геолог этим принципом руководствоваться не может, поскольку обнаруживаемые ими свидетельства, то есть останки, не могут дать им сведений о языке древних людей. В основу классификации различных рас доисторических времен кладут измерения черепов, их размера и формы. Так, если ширина черепа составляет ¾, то есть 75% от его длины или даже менее того, тип определяется как долихоцефальный, если же эта ширина превышает 83%, тип именуют брахице-фальным. Промежуточный класс определяется как ортоцефальный, или же как субдолихоцефальный или суббрахицефальный, в зависимости от степени приближенности его к одному из этих основных типов.

Изучение различных черепов человека неолитического времени, обнаруживаемых на территории Европы, позволяет утверждать, что здесь обитали люди четырех типов, и от них произошли современные европейцы. Из числа этих четырех рас две характеризовались высоким или низким ростом и были долихоцефальны, а две другие были подобны им, но брахицефальны. Языки же их современных потомков, относимых ко всем четырем расовым типам, определяются как арийские. Из этого следует вывод, что только один из этих четырех типов был характерен для носителей арийской речи, являя собой представителей арийской расы, хотя не смолкают споры о том, к какому же типу относить древних арьев.

Немецкие авторы, например Поше и Пенка, утверждают, что истинными арьями были высокие долихоцефальные предки современных немцев, тогда как французские ученые, такие, как Шавэ и де Мортилье, считают, что древние арьи были брахицефальны, а истинный арийский тип представлен галлами. Кэнон Тэйлор в своем труде «Происхождение арьев» подытоживает некоторые из этих противоречий, замечая, что при соприкосновении двух рас возникает возможность превалирования речи той из них, которая более развита, а поэтому «легко может возникнуть гипотеза, что долихоцефальные дикари с берегов Балтики восприняли арийскую речь от долихоцефальных соседей – литовцев, а затем можно думать, как и Пенка, что они в отдаленных веках арьянизировали индусов, римлян и греков».

Другой метод определения той расы, к которой относились древние арьи в Европе, – это путь сравнения степени цивилизованности неразделенного массива арьев (по определению лингвистической палеонтологии) с цивилизацией, достигнутой неолитическими расами, по данным находок в их раскопанных жилищах. Что же касается палеолитического человека, то условия его социальной жизни были намного ниже условий, свойственных неразделенному массиву арьев. Д-р О. Шрадер считает, что они носили, несомненно, неиндоевропейский или доиндоевропейский характер. Человек палеолита пользовался каменными орудиями и костяными иглами, он обрел и навык в занятиях скульптурой и рисованием, как это следует из наличия изображений разных животных, процарапанных на скалах, но он ничего не знал о гончарном круге или о металле. Мы впервые встречаем керамические изделия в свайных хижинах озерных жителей в Швейцарии. Но кажется, что даже и древнейшие озерные жители не были знакомы с использованием металла и повозок, о чем уже знали неразделенные арьи. И хотя овцы были хорошо известны в эпоху бронзы, эти озерные жители не знали шерстяных тканей. Но, несмотря на эти признаки, д-р О. Шрадер все же считает, что их культура носила тот же характер, что и общая для всех членов индогерманской семьи Европы, и предполагает, хотя и с известной долей осторожности, что «нам ничего не мешает думать, что большинство древних обитателей Швейцарии являли собой ветвь европейской части "арийской расы"».

Но, хотя недавние открытия пролили свет на факт наличия доисторических человеческих рас в Европе и хотя мы можем теперь полагать, что одна из четырех ранних неолитических рас являла собою в Европе древних арьев, нельзя считать, что эти открытия решили вопрос об автохтоннос-ти их, или же они пришли из каких-то других земель и преуспели в процессе арьянизации европейских рас и в привитии им своей более высокой культуры и цивилизации. Дата, определяемая как неолитический период, представленная швейцарскими озерными жителями, не превышает 5000 лет до н.э., а в это время арьи были уже на Яксарте в Азии, и принято считать, что древние арьи в Европе не могли быть потомками палеолитических людей. Обнаруживая их в Европе в раннее неолитическое время, мы должны считать, что они пришли туда из какого-то другого региона Земли. Альтернативой этому положению может быть только мысль, что одна из четырех неолитических рас Европы развила совершенно независимо от своих соседей высокую цивилизацию (в сравнении с ними), что выглядит маловероятным. Хотя мы и можем, в силу новых научных открытий, отбросить мысль об успешной миграции в Европу арийской расы из общеарийской родины в Азии в древние времена, все же главный вопрос данной книги об исходной прародине арьев остается без ответа.

Другой немалой трудностью является ответ на вопрос о том, где и когда развился изначально арийский язык. Кэнон Тэйлор, сравнив арийский и урало-алтайские языки, отважился на предположение, что в конце времени существования северного оленя, или в последние века палеолита, в Западной Европе появились финны, чья речь, оставшись неизменной, представлена в агглютинативном языке басков, и что значительно позднее, уже в начале ведения пастушеского хозяйства, когда был одомашнен бык, флективная арийская речь была развита более высокими и сильными финно-уграми. Но это всего лишь догадка, предположение, и оно не дает ответа на вопрос, как индоиранцы и их цивилизация существовали в Азии во времена европейского неолита. В финском языке выявляется ряд терминов, связанных с культурой, заимствованных у арьев, а поэтому и непонятно, как это арийская речь могла развиваться под влиянием финской, приобретая из нее свою флективность. Простое сходство флективных структур не является свидетельством, позволяющим решать, кто и у кого заимствовал форманты, а поэтому вызывает удивление, как вышеизложенное предположение могло исходить от ученых, которые правильно критиковали теорию об успешной миграции арьев из «общей азиатской прародины», ту теорию, которая в числе других была основана на лингвистике. Не объясняется и почему финны дважды мигрировали со своей родины.

По этим причинам мне кажется более вероятным, что финны могли заимствовать термины культуры у арьев, когда пришли с ними в соприкосновение, и что арьи не были автохтонами ни в Европе, ни в Центральной Азии – их исходный регион лежал где-то вблизи Северного полюса в эпоху палеолита. Они мигрировали оттуда к югу в Азию и Европу не под влиянием «неодолимого импульса», а потому, что наступили неблагоприятные изменения в климате этого региона. В Авесте сохраняются указания, полностью поддерживающие этот взгляд. Но этому не придавали значения те ученые, которые разрабатывали свои теории в годы, когда в науке считалось, что человек зародился в постледниковую эпоху. Они не увидели, что традиции Авесты полностью поддерживаются и данными Вед. Но при помощи «телескопа времени», которым нас снабдили последние научные открытия и который обладает более широким диапазоном, стало возможным показать, что традиции Авесты отражают реальные исторические факты и полностью поддерживаются свидетельствами Вед. Многие исследователи уже стали считать Северный полюс тем местом, где возникла жизнь растительного и животного царства. Я считаю, что в древнейших книгах арийской расы, в Ведах и Авесте, содержится достаточно позитивных свидетельств, чтобы доказать, что древняя родина арьев лежала где-то вокруг Северного полюса. Я приведу эти свидетельства после описания климатических условий Арктики времени плейстоцена, или периода ледниковья, а также данных астрономии в следующих двух главах.


Глава II. Ледниковый период

 

Существует достаточно свидетельств, указывающих на то, что в арктических областях, как в Азии, так и в Европе, во времена межледниковья летом было прохладно, а зимой тепло. Даже такие места, как Шпицберген, были некогда областями обильной растительности.

Климат нашей Земли в настоящее время характеризуется сменой сезонов – весны, лета, осени и зимы, что объясняется углом наклона земной оси по отношению к плоскости эклиптики. Когда земной Северный полюс отклоняется от солнца в своем годичном курсе вокруг этого светила, в Северном полушарии наступает зима, а в Южном – лето, наоборот же бывает, когда Северный полюс поворачивается к солнцу. Причина ротации сезонов в разных полушариях очень проста, и это ее постоянство может привести к мысли, что и в отдаленные геологические эры происходила та же ротация теплых и холодных сезонов, и климат был сходен с современным. Но геологические данные прямо противоречат этому взгляду. Склонение земной оси к площади эклиптики, или, более точно выражаясь, наклонение эклиптики, не является единственной причиной изменений климата на поверхности планеты. Высота над уровнем моря, наличие океанских и воздушных течений, приносящих жару экваториальных областей на другие части земной поверхности, считаются причинами, порождающими различные климатические условия в районах с одинаковым уровнем поднятия.

Примечательным показателем такого океанского течения является Гольфстрим – ведь это из-за него климат на северо-западе Европы стал отличаться от современного. Опять же, если массы суши и воды были распределены по-другому, чем теперь, есть все основания полагать, что отличались от современных и превалирующие на земле климатические условия, так как подобные распределения должны были влиять на направление океанских и воздушных потоков, движущихся от экватора к полюсам. Поэтому мы не должны удивляться, если по найденным геологами окаменелым остаткам фауны и флоры мы увидим, что ровный и единообразный климат царил на всей поверхности Земли в результате тех географических условий, которые были свойственны ранним геологическим эпохам, когда Альпы были низкими, а Гималаи еще не поднялись и когда Азия и Африка являли собой группы островов. Похоже, что в периоды мезозоя и кайнозоя эти условия стали постепенно меняться. Но хотя во вторичной и третичной эрах климат, видимо, не был уже столь единообразным, как в первичной, имеются все же ясные геологические указания на то, что до завершения периода плиоцена третичной эры климат еще не был распределен по зонам и не было столь заметной разницы между жарой и холодом, как теперь. Конец плиоцена и весь период плейстоцена отмечены резкими изменениями климата и началом наступления лед-никовья и межледниковья. Но сейчас доказательно установлено, что этому периоду предшество-вало произрастание обильных лесов, подобных тем, что в наше время могут встречаться только в зонах тропического или умеренного климата, причем местом их распространения были тогда возвышенности Шпицбергена, где солнце с ноября по март скрыто за горизонтом, а это значит, что в те дни в Арктике превалировал теплый климат.

Мягкий климат этого региона подвергся внезапному изменению в период плейстоцена четвертичной эры, что привело к началу ледниковья. Ввиду того, что даты ледниковья нельзя с математической точностью совместить со временем плейстоцена, все же в грубой прикидке можно считать эти два периода взаимно совпадающими. Невозможно в пределах этой краткой главы привести сумму свидетельств, показывающих, что в период плейстоцена имело место две или даже больше ледниковых эпохи. Мы можем лишь вкратце указать на этот факт и рассмотреть мнения геологов и физиков по вопросу о причинах такого резкого изменения климата в четвертичную эру.

Сам факт существования ледникового периода сомнений уже не вызывает, но некоторые ученые не могут взаимно согласовать вопрос о причинах, которые его вызвали. Поскольку толщи льда еще не полностью исчезли с поверхности земли, мы можем наблюдать действие льдов, следя за ледниками в Альпах или на землях вблизи Северного полюса, или в Гренландии, еще полностью покрытой таким слоем льда, который исключает возможность роста растений или жизни животных. Наблюдая за воздействием ледяного покрова в этих местах, геологи открыли неоспоримые следы такого же их воздействия в древности на земли всей Северной Европы и Северной Америки. Гладкоокатанные и исцарапанные камни, валуны и валунная глина, а также округленная поверхность скал и холмов четко указывает на то, что в некий период истории земного шара северные части Европы и Америки должны были быть покрыты в течение долгого времени слоем льда толщиной в несколько сотен футов. Ледяной покров, охватывавший северные части Америки и Европы, двигался не со стороны полюса. Свидетельствами его течения являются бороздки и царапины на скалах, нанесенные силой льда, которые, безусловно, доказывают, что ледовое покрытие распространялось в разных направлениях, сползая с возвышенностей.

Этот огромный слой льда неимоверной толщины покрывал всю Скандинавию, заполнял Северное море, охватывал Британию вплоть до долины Темзы, наибольшую часть Германии и России, достигая в южном направлении Москвы, а в восточном – Уральских гор. Подсчитано, что по крайней мере миллион квадратных миль территории Европы и того больше – Северной Америки покрыт обломками скал, оставшимися после ледового покрытия, и именно по этим остаткам геологи судят о наличии древнего периода ледниковья. Изучение этих остатков показывает, что было две серии валунных глин, обозначающие два периода оледенения. Остатки второго периода разрушили во многих местах первый слой, но осталось достаточно его следов, чтобы показать, что было два разных ложа залегания валунных глин и движений льда, относящихся к двум разным периодам. Профессор Гейке упоминает четыре периода оледенения и соответствующие им периоды межледниковья, повторно имевшие место в Европе в период плейстоцена. Несмотря на то что это мнение не было поддержано другими геологами, все же наличие в прошлом двух ледниковых периодов признается бесспорно установленным.

Эти ледниковый и межледниковый периоды сопровождались чередованием теплого и холодного климата, а также соотносились с опусканием и поднятием земной толщи – первое наступало под давлением огромных масс льда. Итак, период оледенения был отмечен опусканием земель, резким похолоданием и нарастанием ледового покрытия на поверхности современных областей умеренного климата. Межледниковье же сопровождалось освобождением земель от льда и наступлением мягкого климата, способствовавшего тому, что даже районы Арктики становились обитаемыми. Останки палеолитического человека иногда обнаруживались между двумя комками валунной глины, относящимися к двум разным периодам оледенения – этот факт, безусловно, доказывает присутствие людей в период межледниковья четвертичной эры. Профессор Гейке, говоря об изменениях климата в периоды ледниковья и межледниковья, замечает, что «во время межледниковья климат характеризовался проявлениями земного тепла и летней прохлады по всему арктическому региону, где была обильная растительность и жили слоны, носороги и бегемоты, но, несмотря на наличие и многих хищных зверей, жизнь палеолитического человека здесь нельзя называть неприемлемой».

Таким образом, мы видим, что климат плейстоцена, или ранней четвертичной эры, имел промежуточный характер, занимая место между ранними геологическими эпохами, когда на всем земном шаре царил мягкий одинаковый климат, и современностью, когда он различен в разных зонах. Это был, так сказать, транзитный период, отмеченный резкими изменениями климата – от теплого и мягкого в период межледниковья до холодного и сурового в века оледенения. Современные климатические условия установились в недавний, или постледниковый, период. Профессор Гейке считает, однако, что даже начало постледниковья было отмечено, по крайней мере в северозападной Европе, до установления современных климатических условий двумя чередующимися характерами – теплым и холодно-дождевым.

Современные ученые все же еще не в состоянии проследить причины великой катастрофы оледенения, хотя наличие его, как и установления мягкого климата в Арктике в период межледниковья, неоспоримо доказано. Такие массы льда, которые покрыли всю Северную Европу и Северную Америку, не могли, как и все на свете, возникнуть из ничего. В каких-то частях земного шара должна была существовать такая жара, которая возбудила бы обильные испарения влаги, и должны были возникать такие токи воздуха, которые донесли бы эти испарения до самых холодных областей Земли, где они и превратились бы в лед. Любая теория по проблеме ледникового периода бессмысленна, если она не учитывает указанных фактов. Установление одного, а возможно, и двух ледниковых периодов должно учитываться теми теориями, которыми объясняют такие изменения.

Внимательно всматриваясь в эти теории, можно заметить, что некоторые из них не выдерживают анализа. Предполагалось, например, что Гольфстрим, который теперь приносит тепло к областям северо-западной Европы, в период плейстоцена мог быть отклонен от этого курса в сторону затопления части Панамы, чем и было вызвано оледенение северо-западных побережий Европы. По другой теории, причиной катастрофы было прохождение Земли через холодные и теплые области вселенной, что и породило очередность ледниковья и межледниковья. Но и это не подтвердилось никакими свидетельствами. Согласно третьей теории, смена длительных периодов теплого и холодного климата вызывалась разностью в получении Землей солнечного тепла, но и это посчитали простой догадкой. Изменения положения земной оси могли бы, конечно, вызывать столь внезапные изменения климата, но сдвиг оси означает и сдвиг экватора, а Земля в своем ежедневном вращении как бы выпячивает области экватора, поэтому отклонения оси породили бы вторичный «протуберанец» экватора, чего, однако, не наблюдается, а поэтому и теория не может быть принята. Постепенное охлаждение Земли превратило бы полярную область в обитаемую раньше, чем другие области планеты, но эта теория не может объяснить воцарение ледниковой эпохи.

Таким образом, из числа разных теорий, предлагающих объяснение наступления превратностей климата в период плейстоцена, могут подлежать рассмотрению только две: первая принадлежит Лайелю – она поясняет указанные изменения разностью в распределении суши и вод в соотнесении с внезапными поднятиями и опусканиями больших областей; автором же другой является Кролль, проследивший связь оледенения с прецессией равноденствий в сочетании с высоким значением децентрализации земной орбиты.

Теория Лайеля была разработана Г. Уоллесом, который показал, что такие географические изменения сами по себе достаточны для того, чтобы породить жару и холод, необходимые для наступления ледникового и межледникового периодов.

Мы видели, что в наиболее ранние геологические периоды благоприятный и ровный климат господствовал на всей поверхности земного шара, благодаря главным образом различному распределению суши и вод. Практически это и обозначает теория Лайеля, касающаяся ледникового периода. Для крупных поднятий и опусканий земной коры требуются тысячелетия, и те, кто разделяет теорию Лайеля, считают, что на ледниковый период следует отводить примерно 200 тысяч лет – за это время должны пройти все географические и геологические изменения, которые, по их мнению, и явились главными причинами установления ледниковья. Но другие геологи этой же школы считают, что ледниковый период не мог длиться дольше 20–25 тысяч лет. Разница в этих исчислениях огромна, но надо сказать, что на современном уровне геологических знаний трудно принять любой из этих взглядов. Без опасения мы можем сейчас утверждать, что плейстоцен, включивший в себя два ледниковых и один межледниковый периоды, должен был длиться гораздо дольше, чем все время, прошедшее с начала постледниковья.

По мнению Роберта Болла, все затруднения, связанные с выявлением причин возникновения периода ледниковья, исчезают, как только решение этой проблемы начинают искать в астрономии, а не только в географии. Изменения, кажущиеся столь огромными на земном шаре, являются, так сказать, волнениями одного дня для сил космоса, с которыми нас знакомит астрономия. И одна из главных заслуг теории Кролля, как полагают, состоит в том, что она убедительно сопоставляет с периодом плейстоцена наступление и ледниковья, и межледниковья. Д-р Кролль в своих трудах «Климат и время», а также «Климат и космология» попытался пояснить и обосновать свою теорию, исходя из тщательных подсчетов, свидетельствующих, что изменения в оценках различных показателей, относящихся к движению Земли вокруг Солнца, можно считать ответственными за климатические изменения в период плейстоцена.

Примем на рис. 1 линию PQ'AQ за изображение орбиты движения Земли вокруг Солнца. Эта оррбита является эллипсом, и Солнце расположено не в его середине С, а в одном из его закруглений, обозначенных здесь как S или s. Поместим Солнце в точку S, и тогда расстояние от него до Земли, когда она в точке Р, будет самым коротким. Но если она в точке А, то самым длинным. Эти точки Р и А известны под названиями перигелий и афелий. Сезоны на Земле зависят, как говорилось выше, от наклона земной оси к плоскости орбиты. Так, если Земля находится в точке Р, а ее ось повернута в сторону от Солнца, в Северном полушарии это породит зиму, а когда Земля в точке А, и ее ось, удерживая свое направление, повернута к Солнцу, в Северном полушарии наступит лето. Если же земная ось неподвижна, сезоны наступят всегда при прохождении Земли по той же точке орбиты.

Например, точка Р определит зиму в Северном полушарии, а точка А – лето. Но земная ось описывает небольшие круги вокруг полюса эклиптики с циклом времени в 25 868 лет, порождая явление, известное как прецессия равноденствий. Поэтому показатель отношения земной оси к плоскости орбиты не всегда одинаков в каждой данной точке орбиты в течение всего указанного периода. Это служит причиной соответствия сезонов этим разным точкам орбиты на протяжении всего указанного цикла времени. Так, если зима пришла в Северное полушарие, когда Земля была в точке Р, то затем она будет в орбите в точке р и пройдет все последующие точки до конца цикла, снова очутившись в точке Р. То же самое произойдет и с протеканием лета в точке А, а равноденствие придет в Q и Q'.

На данной диаграмме пунктирные линии qq' и ра показывают новое положение, которое займет линия QQ' и РА, если повернутся указанным выше образом. Следует также отметить, что хотя зима может прийти в Северное полушарие и когда Земля окажется в точке р вместо точки Р, что может произойти из-за упомянутого смещения оси, все же и ее орбита, и показатели перигелия и афелия останутся неизменными. В силу этого, если в Северном полушарии зима наступит в точке р, то расстояние до Солнца будет больше, чем когда Земля была в точке Р. Равным образом, если при прохождении вышеописанного цикла зима в Северном полушарии придется на точку А, то расстояние до Солнца будет самым большим. Тогда выявится огромная разница между зимами на Земле в точках Р и А. В первом случае точка Р ближе всего к Солнцу, и, соответственно, суровость зимы заметно снизится. Точка же А означает максимальное удаление Солнца от Земли, и зима очень сурова. Но при естественном прохождении цикла Земля снова очутится в точке А. Длительность цикла равна 25 868 годам, и, говоря проще, половина этого периода должна пройти до изменения в характере пимы по мере перемещения Земли от точки Р к точке А.

Но обнаружено также и то, что эти точки сами слегка сдвигаются в направлении, противоположном тому, которое свойственно линии равноденствий QQ', то есть точка зимы р сдвигается по орбите. Длительность цикла в 25 868 лет уменьшается, таким образом, до 20 984 лет (или округленно до 21 000). Итак, если в одном из полушарий зима приходится на точку Р, то есть на ближайшую к Солнцу точку орбиты, она придется в том же полушарии на точку А после истечения 10 500 лет.

Здесь следует указать, что около 1250 г. н.э. зима в Северном полушарии была, когда Земля достигла на своей орбите точки Р, а это значит, что около 11 750 г. н.э. она снова окажется в точке А, то есть в максимальном удалении от Солнца, что повлечет за собой суровую зиму. Если подобным же образом вести обратный отсчет, можно увидеть, что последняя суровая зима на Земле в точке А должна была наступить в 9250 г. до н.э.

Нет необходимости разъяснять, что зиме в одном из полушарий соответствует лето в другом и что все сказанное о зиме на севере имеет зеркальное отражение в характере сезонов на юге. Известен и другой ход рассуждений, с которым надо считаться, устанавливая данные о суровости зимы и теплоте лета в разных полушариях.

Если лето определяется как период времени, требуемый для прохождения Земли от одной точки равноденствия Q' до другой Q, этот интервал не может быть всегда константным, поскольку мы видели, что точки зимы и лета (Р и А), а наряду с ними и точки равноденствий (Q и Q') не постоянны, а смещаются вдоль орбиты один раз за 21 000 лет. Если бы орбита являла собою точный круг, то линии qq' и ра всегда делили бы ее на равные части. Но ведь орбита – это эллипс, и его части неравнозначны.

Предположим, например, что зима пришла, когда Земля находится в точке Р, тогда длительность лета будет определяться точками Q'AQ, но когда зима совпадет с точкой А, время лета определится точками QPQ', и сегмент эллипса будет, естественно, меньше, чем тот, что лежит между точками Q'AQ. Эта неодинаковость связана с эллипсовидной формой орбиты. И чем более удлиненной является форма эллипса, то есть эллиптичности орбиты, тем больше будет разница между длительностью лета и зимы в полушариях. Сейчас эллиптичность орбиты измеряется разностью между минимальным и максимальным удалением Земли от Солнца, и в астрономии это называется эксцентриситетом земной орбиты. Его величина не является постоянной, но меняется, хотя и медленно, с течением времени, и орбита становится все более и более эллиптичной, пока не достигнет максимальной степени вытянутости, а вслед за этим она снова начинает уменьшаться до своей исходной величины.

Длительность зимы и лета варьируется в соответствии с изменениями эксцентриситета орбиты, и выше уже было указано, что разность между длительностью зимы и лета зависит также от положения линии равноденствий или от тех точек на земной орбите, на которые приходятся периоды зимы и лета в полушарии. Объединяя результаты этих двух вариантов, можно сказать, что разность между длительностью лета и зимы бывает самой долгой, когда эксцентриситет Земли достигает максимума, и, соответственно, зима и лето приходятся на точки перигелия и афелия. Было также установлено, что наибольшая такая разность равна 33 дням, а в наше время она измеряется отрезком времени в 7,5 дня. Итак, если зима бывает в Северном полушарии, когда Земля находится на точке Р своей орбиты и эксцентриситет достигает своего максимума, эта зима будет на 33 дня короче, чем лето этого же периода. Но положение вещей станет обратным через 10 500 лет, когда зима, приходя в точку А, станет, в свою очередь, длиться дольше на те же 33 дня, чем соответствующее ей лето.

Теперь, когда Земля очерчивает своей орбитой положенную площадь в положенное время, Хершель предположил, что, несмотря на разность в длительности протекания зимы и лета (о которой говорилось выше), в целом наша планета получает равное количество тепла, когда проходит от одного равноденствия к другому. Он заметил, что «неравнозначность интенсивности солнечной радиации точно компенсируется взаимной неравнозначностью длительности самих интервалов».

Принимая этот взгляд, д-р Кролль в известной мере поддержал это утверждение. Но Роберт Болл, бывший Королевский астроном Ирландии, показал, приведя математические исчисления в своей недавней работе «По поводу ледникового периода», что эти предположения ошибочны и что общее количество тепла, получаемое от Солнца каждым полушарием летом и зимой, варьируется, соответствуя отклонению Земли или наклонению ее оси по отношению к эклиптике, но практически не зависит от эксцентриситета земной орбиты. Принимая все количество солнечного тепла, получаемое в год Землей, за 365 единиц, или в среднем по одной единице в день, и определяя величину отклонения в 23°37', Роберт Болл подсчитал, что каждое полушарие должно получать летом 229 таких «единиц тепла» и только 136 зимой. И это не зависит от эксцентриситета орбиты. Хотя эксцентриситет и не влияет на эти цифры, все же мы видим, что длительность лета и зимы меняется в зависимости от него. Предполагая поэтому, что самая долгая зима бывает в Северном полушарии, мы должны отвести в течение одного периода 229 единиц тепла на 166 дней короткого лета и 136 единиц на 199 дней долгой зимы.

Иными словами, разница между ежедневной средней дозой тепла в летнее время и зимой будет в данном случае максимальной, в результате чего лето будет короче и теплее, а зима длительней и холоднее. Снег и лед, накапливаемые за время таких зим, не смогут растаять и исчезнуть за время краткого летнего солнечного тепла, в силу чего в Северном полушарии наступит явление, именуемое ледниковым периодом. Из всего вышесказанного становится очевидным, что условия в Южном полушарии будут носить обратный характер – летние сезоны будут более долгими и прохладными, а зимние короче и теплее. Иначе говоря, ледниковый и межледниковый периоды в условиях двух полушарий будут чередоваться через каждые 10 500 лет, если эксцентриситет Земли будет достаточно велик, чтобы создать ощутимо большую разницу между зимами и летами в каждом полушарии.

Если бы д-р Кролль дошел только до этого уровня рассуждений, его позиция была бы неопровержимой, поскольку та причина, которая описана выше, вполне могла произвести приписываемые ей климатические изменения. В любом случае, если бы это не было единственной причиной наступления периодов ледниковья и постледниковья, то не было бы сомнений в том, что она должна быть признана как один из важнейших толчков к этим изменениям климата. Но д-р Кролль, опираясь на подсчеты данных об эксцентриситете земной оси, приведенные в таблицах Леверье, высчитал, что в течение последних трех миллионов лет было три периода максимального эксцентриситета: первый длился 170 000 лет, второй 260 000, а третий 160 000 лет. В этой схеме выпал срок в 80 000 лет, протекших после завершения третьего, то есть последнего, периода.

Судя по выводам д-ра Кролля, ледниковье в период плейстоцена должно было начаться 240000 лет назад и закончиться около 80 000 лет назад, вслед за чем наступило постледниковье. В течение этого долгого периода в 160 000 лет должна была происходить неоднократная смена теплого и холодного климата, в соответствии с тем, что зима устанавливалась в полушарии, когда Земля находилась в перигелии или афелии своей орбиты, что происходило каждую 1000 лет за время протекания всего периода. Но поскольку холода могут достигать своего максимума только в ранней части каждого периода, судя по теории д-ра Кролля, то последняя эпоха максимального оледенения была 200 000 лет назад, или около 40 000 лет после начала последнего периода максимального эксцентриситета.

Надежность этих сложных вычислений была, однако, поставлена под вопрос и астрономами, и геологами. Так, Роберт Болл, который поддерживает данные Кролля в любом другом аспекте, сам воздержался от астрономических вычислений, касающихся максимального размера эксцентриситета земной орбиты, то есть того времени, когда протекала последняя эпоха ледниковья или же когда может настать следующая. Он сказал: «Я не могу указать, ни когда имело место последнее оледенение, ни когда можно ожидать следующего.

Никто из тех, кто компетентен в математических формулах, не рискнет сделать такое предсказание при современном состоянии наших знаний».

Профессор Ньюкомб (Нью-Йорк), другой известный астроном, в своем обзоре книги Кролля «Климат и время» подчеркнул, что на современном уровне астрономических знаний невозможно привести данные о размерах эксцентриситета, касающиеся эпох, отдаленных на миллионы лет, тем более что эти данные зависят от элементов, во многом еще не определенных, да к тому же это ведь относится к длительным геологическим эрам. Единственным ответом д-ра Кролля на эту критику было указание, что цифры были точно выработаны по размерам эксцентриситета соответственно последней коррекции, приведенной покойным ныне Штоквеллом. Но этот ответ вряд ли можно признать удовлетворительным, тем более что возражения профессора Ньюкомба не ставят акцента на правильности математических подсчетов, а относятся к факту невозможности правильного выявления того момента времени, от которого начались подсчеты масштаба эксцентриситета.

Однажды все же предположили, что длительность каждого из установленных д-ром Кроллем периодов удачно совпадает с геологическими свидетельствами и полностью соответствует показателям времени, предположительно требуемого для протекания тех экстенсивных геологических изменений, которыми сопровождались периоды оледенения и постледниковья. Но теперь геологи стали более тщательно всматриваться в экстравагантные данные и подсчеты. По подсчетам д-ра Кролля, было три периода максимального эксцентриситета за последние три миллиона лет, а значит, и три периода оледенения, каждый из которых включал несколько ледниковых и межледниковых эпох. Но не существует геологических данных о существовании подобных эпох в ранние геологические эры, за исключением, возможно, пермского и каменноугольного периодов палеозойской, или первичной, эры. Сделана попытка ответить на это возражение тем, что, хотя эксцентриситет и был наибольшим во время ранних геологических эр и хотя географическое распределение суши и вод существенно отличалось тогда от их положения в четвертичную эру, все же высокий показатель эксцентриситета не приводил к таким изменениям климата, как в период плейстоцена. Но этот ответ практически допускает, что высокий эксцентриситет земной орбиты в сочетании с приходом зимы в момент нахождения Земли в афелии сам по себе недостаточен для возбуждения оледенения, а поэтому он может быть хорошо подведен к тому, что ледниковый период мог бы настать и когда эксцентриситет не достиг своего максимума.

Другим моментом, по которому теория д-ра Кролля конфликтно не совпадает с данными геологии, является дата завершения последнего оледенения, которая установлена американскими геологами на основании степени эрозии долин в результате последнего оледенения.

В завершающей главе указывается, что эти уточнения не отодвигают начала постледниковья в лучшем случае дальше, чем примерно на 10 тысяч лет назад, но подсчеты д-ра Кролля отодвигают его на 80 или даже 100 тысяч лет. А это серьезная разница, и даже профессор Гейке, не в полной мере воспринимающий взгляд американцев, вынужден заметить, что, хотя теория д-ра Кролля является единственной содержащей утверждение наличия ледникового периода, а поэтому и единственно верной теорией, все же приводимая им формула подсчета размера эксцентриситета земной орбиты может оказаться неправильной. Поэтому нам следует учитывать расхождение, значительное по своей мере, между его выводами и заключениями, основанными на твердых геологических фактах, которые не могут быть с легкостью отброшены в сторону.

Суждение, недавно сообщенное Хадлстоном, является еще более строгим. В своем слове по поводу открытия в 1898 г. конференции Британской ассоциации, он как президент геологической секции заметил: «Вероятно, нет ничего более экстраординарного в истории новых исследований, чем то расстояние, на которое геологи недавно позволили удалить себя в сторону от истины, восприняв впечатляющие теории Кролля, эти астрономические «блуждающие огоньки». В настоящее время эти объяснения причины возникновения великого ледникового периода дискредитированы полностью, и мы начинаем определять истинную ценность этих сложных подсчетов, сделанных для оценки событий, которых, видимо, никогда и не было. Экстравагантность порождает другую экстравагантность, и неразумные рассуждения людей, вроде Белта и Кролля, недавно довели до кошмара некоторых из наших студентов».

Этот отзыв выглядит слишком строгим, так как, хотя сложные подсчеты д-ра Кролля и могут считаться экстравагантными, все же мы должны отдать ему должное за то, что он не просто рассуждал, но тщательно разрабатывал вопрос о воздействии некоторых космических причин, которые при тех или иных обстоятельствах могут оказаться достаточно сильными, чтобы произвести экстенсивные изменения в климате Земли.

Но, независимо от всех этих замечаний, не остается сомнений, что длительность всего ледникового периода, включавшего в себя две ледниковых и одну межледниковую эпохи, должна была занять гораздо больше времени, чем весь постледниковый период. Ибо независимо от эксцентриситета земной орбиты наличие зимы в точке афелия само по себе доказывает возникновение ледникового периода, если другие причины и обстоятельства – те ли, что предлагал Лайель, или другие – благоприятны, и должна пройти 21 000 лет между фактами наличия зимы при положении в афелии. Мы должны отводить период дольше чем 21 000 лет для протекания двух эпох оледенения и одного периода межледниковья, даже если будет отложен в сторону вопрос об эксцентриситете земной орбиты. Если же вместе с профессором Гейке мы предположим, что на Земле было пять ледниковых периодов (четыре – в плейстоцене и один – в конце плиоцена) и четыре межледниковья, то все это должно было длиться примерно 80 000 лет.

Нет необходимости углубляться дальше в эти научные, в частности геологические, дискуссии. Я уже указывал, что стремлюсь проследить по определенным свидетельствам ведической литературы исходную родину ведической и других арийских рас, то есть найти те места, где они были задолго до своего расселения в Европе или на берегах Окса, Яксарта и Инда. Поскольку же эта цель обозначена, то ниже суммируются результаты последних научных исследований, обсужденных в этой и предыдущей главах.

1. В самом начале неолита Европа была населена теми племенами, от которых произошли современные ее жители, говорящие на арийских языках.

2. Несмотря на наличие арийской расы в Европе, как установлено, во времена неолита, теория переселения сюда этих племен из азиатской родины в века постледниковья, таким образом, не подтверждается, ибо арийская раса не была здесь автохтонной. А значит, и вопрос о ее родине не может считаться решенным.

3. Есть твердые основания полагать, что знакомство европейцев с металлом произошло благодаря иноземцам.

4. Века камня, бронзы и железа протекали не синхронно в разных странах, а поэтому развитая цивилизация Египта не должна считаться несовместимой во времени с неолитической цивилизацией Европы.

5. Судя по последним данным геологии, которые нельзя не учитывать, последний ледниковый период завершился и, соответственно, началось постледниковое время около 10 000 лет назад, то есть за 8000 лет до н.э., и это подтверждается открытыми в Сибири находками окаменелостей.

6. Человек появился не в постледниковый период, как это еще недавно считалось; известны геологические подтверждения присутствия человека в четвертичную, если даже не в третичную эру.

7. Было по меньшей мере два ледниковых и один межледниковый периоды; распределение суши и воды в географических зонах Земли в период межледниковья было совсем другим, чем теперь.

8. В плейстоцене климат носил заметно различающийся характер: во время ледниковья он был холодным и суровым, а в эпоху межледниковья – мягким и теплым даже в полярном регионе.

9. Существует достаточно свидетельств, указывающих на то, что в арктических областях, как в Азии, так и в Европе, во времена межледниковья летом было прохладно, а зимой тепло: Хершель называл это перманентной весной. Даже такие места, как Шпицберген, где солнце скрывается за горизонт от ноября до марта, были некогда областями обильной растительности, которую в наше время можно видеть только в зонах умеренного или тропического климата.

10. Этот прекрасный климат исчез с наступлением ледниковья, а с ним прекратилось и процветание растительности и нарушились условия, необходимые для жизни животных.

11. Существуют разные предположения о длительности ледникового периода, но на современном уровне наших знаний нам следует опираться на геологию более твердо, чем на астрономию, так как причина наступления ледникового периода поясняется астрономами более проблематично.

12. Судя по утверждениям профессора Гейке, имеются свидетельства существования пяти ледниковых и четырех межледниковых эпох; начало постледниковья было отмечено чередованиями холодного и теплого климата, по крайней мере на северо-западе Европы.

13. Ряд известных ученых уже выдвигали теорию о том, что колыбель человечества следует искать в Арктике и что там же зародилась жизнь животных и растений.

Таким образом, можно видеть, что ведические свидетельства указывают на арктическую родину. Там жили в древнейшие времена ведические риши, а в последних научных открытиях нет ничего, что привело бы нас к мысли о том, что такие выводы априори неверны. Наоборот, результаты этих изысканий говорят в пользу такой гипотезы, и многие ученые уже пришли к мысли, что нам следует искать колыбель человечества в арктическом регионе.

 

 

 


Глава III Актический регион

 

Необходимо установить, что определенные характеристики полярного и арктического регионов, которые сейчас на Земле нигде найти нельзя, мы встречаем в ведической традиции, то есть в той, полярное происхождение которой, безусловно, устанавливается.

Мы уже знаем, что в период плейстоцена на всей поверхности земного шара происходило заметное поднятие участков суши и погружение их в воды морей. Это сопровождалось резкими изменениями климата. Естественно, суровые условия периода оледенения проявлялись особенно интенсивно в пределах арктического круга, и мы имеем полное право полагать, что такие географические изменения, как поднятие и опускание суши, относятся в наиболее значительной степени к областям вокруг Северного полюса. Это приводит нас к мысли, что в века межледниковья распределение суши и вод вокруг полюса должно было выглядеть по-другому, чем теперь. Д-р Уоррен в своем «Найденном рае...» цитирует труды ряда авторитетных ученых, чтобы показать, что в сравнительно недавний геологический период широкая область арктической земли, частью которой являлись Новая Земля и Шпицберген, были под водой. Одним из его выводов, основанных на указаниях этих ученых, явилось то, что в числе современных островов Полярного океана оба эти объекта представляют собой вершины гор, оставшиеся над поверхностью вод после того, как море покрыло ту часть Земли, к которой они относились. Тот факт, что во времена миоцена существовал обширный циркумполярный континент, поддерживают, кажется, все геологи, и хотя мы не можем точно определить полный его размер в период плейстоцена, есть все же серьезные основания предполагать, что береговая линия этой области суши имела особую конфигурацию в эпоху межледниковья.

Как отметил профессор Гейке, и человек палеолита, и разные животные четвертичной эпохи свободно передвигались в те времена по всему арктическому региону. Даже и сейчас существует немалый участок суши к северу от арктического круга, особенно в Сибири, где можно выявить свидетельства, указывающие на то, что некогда здесь был мягкий и умеренный климат. Глубина Арктического океана к северу от Сибири невелика, и если в плейстоцене происходили большие геологические изменения, то, похоже, что этот участок земли, ныне лежащий под водой, мог раньше возвышаться над ней. Говоря по-другому, имеется достаточно указаний на существование континента вокруг Северного полюса вплоть до последнего периода оледенения.

Что же касается климата, то мы уже видели, что в пределах арктического круга в эпоху межледниковья имели место прохладные летние сезоны и теплые зимние.

Правильное представление о мягком климате дает нам Роберт Болл, выведя цифровые показатели распределения единиц тепла по летам и зимам. Долгое лето, на которое приходится 229 тепловых единиц, и короткая зима в 136 этих единиц создавали климат, который д-р Хершель назвал «приближением к непрерывной весне». Если человек палеолита жил здесь в межледниковый период, он должен был считать эти условия весьма благоприятными, даже несмотря на то, что солнце исчезало с неба, скрываясь за горизонтом на ряд дней в течение года – их количество зависело от локальных показателей. Современный суровый климат арктического региона восходит к началу постледниковья, и мы не должны включать его в рассуждения, касающиеся более ранних времен.

Однако, предполагая, что арктический континент со своим благоприятным климатом существовал в межледниковый период и что человек палеолита свободно передвигался по этой территории, мы не должны сразу же делать вывод, что предки арийской расы жили в те времена в арктическом регионе, хотя такая гипотеза и выглядит вполне вероятной. Для такого вывода мы должны дождаться новых археологических доказательств факта наличия там арийской расы в этот период или же, не получая таких доказательств, мы должны попробовать проанализировать древние традиции и верования, свойственные этой расе и включенные в такие безусловно древнейшие книги арьев, как Веды и Авеста, а затем посмотреть, подтверждают ли они предполагаемый факт существования арьев во времена межледниковья. Уже допускается, что многие прежние объяснения этих традиций и легенд явно неудовлетворительны. Поскольку же наши знания о жизни древних людей все возрастают и становятся более определенными в результате новых открытий в археологии, геологии или антропологии, нам следует время от времени перепроверять наши данные и, соответственно, исправлять те дефекты, которые образовались из-за неправильного понимания нами чувств и обычаев древнего человека или даже незнания его природного окружения. Человеческие расы, несомненно, сохраняли свои древние традиции, хотя часть из них или даже значительное их число могли быть искажены временем, а поэтому в нашу задачу входит проверить уровень их совпадения с тем, что мы знаем о древнем человеке, исходя из фактов последних научных открытий.

Обращаясь к традициям, мифам и верованиям Вед, мы имеем возможность увидеть, что они возникли много тысяч лет назад и были без изменений передаваемы с тех пор. Поэтому вполне возможно, что в этих древних книгах мы можем найти следы, указывающие на изначальную приполярную родину арьев и на то, что они жили, возможно, в пределах Полярного круга в те древнейшие времена. Особенно важно то, что часть Ригведы до сих пор не понята при современных методах перевода, хотя и слова в тексте, и речевые выражения во многом ясны и просты. Д-р Уоррен пояснял некоторые ведические традиции, сопоставляя их с традициями других народов, в поддержку своей теории об арктическом регионе как о месте зарождения всего человечества. Но эта попытка бессистемна применительно к ведическим текстам, поскольку ее ограничивало то, что эти тексты и легенды еще ни один ученый, изучавший Веды, не исследовал, вооружившись новым подходом, основанным на последних данных научных изысканий. Д-р Уоррен целиком зависел лишь от имевшихся переводов. Поэтому предлагается изучать Веды с новой точки зрения, но до начала этой работы необходимо установить, что определенные характеристики, то есть то, что в науке логике определяется термином differentiae, полярного и арктического регионов, которые сейчас на Земле нигде найти нельзя, мы встречаем в ведической традиции, то есть в той, полярное происхождение которой, безусловно, устанавливается. Уже было сказано, что суровость климата, характерная сейчас для полярного региона, не была типичной для этой области в древние времена, а поэтому мы должны обратиться к астрономии, чтобы найти требуемые для нашей цели данные.

Было принято говорить о приполярных областях как о землях, где время света и тьмы тянется по шесть месяцев, поскольку известно, что солнце светит в точке полюса непрерывно шесть месяцев, а затем скрывается на шесть месяцев за горизонтом, порождая шестимесячную ночь. Но тщательное исследование этого факта показывает, что это грубое приближение к истине, и требуется внести изменения во многие показатели, чтобы признать их научно точными. И прежде всего, следует учитывать разницу между полюсом и приполярьем.

Полюс – это всего лишь точка, и все жители исходной своей древней родины, если она располагалась у самого полюса, не могли бы жить в этой одной точке. Полярный же, или арктический, регион означает на деле часть суши, которая лежит от полюса до Полярного круга. И длительность дня и ночи, как и сезонов, в разных точках арктического региона не может быть и не бывает такой же, как и в точке полюса. Характерные черты циркумполярного региона, безусловно, связаны с чертами, типичными для полюса, но все же они настолько взаимно различны, что это всегда надо иметь в виду, когда разыскиваются свидетельства наличия древней циркумполярной родины арьев. Люди, жившие вокруг полюса, или, точнее, между Северным полюсом и Полярным кругом в те века, когда эти земли были обитаемы, имели, конечно, представления о шестимесячном дне и ночи, но, живя южнее от полюса, должны были следовать календарю, отличавшемуся от строгих условий календаря самого полюса. Поэтому необходимо изучать порознь характеристики полюса и циркумполярных земель, чтобы твердо понимать разницу между ними.

Земные полюса – это концы земной оси, и мы видели, что нет свидетельств, говорящих о том, что ось меняла свою позицию по отношению к земному шару, даже в наиболее ранние геологические эры. Земные полюсы, как и циркумполярные области, были в древности теми же, что и сейчас, но прежний и современный климат этих мест мог быть кардинально различным. Но темная ось слегка сдвигается по отношению к полюсу эклиптики, порождая этим явление, известное как прецессия равноденствий, то есть вызывая изменения лишь в небесных, а не в земных полюсах. Полярная звезда была иной 7000 лет назад, но земной полюс всегда оставался тем же. Это движение земной оси, приводящее к прецессиям равноденствий, важно с точки зрения изучения древнейших времен, так как они служили причиной изменения дат начала годовых сезонов. Я опирался на указания этого древнего хронометра, когда писал о них в своей книге «Орион, или Исследование древности Вед». Я указал в ней, что весеннее равноденствие совпадало с Орионом в дни зарождения некоторых традиций Ригведы и что ведическая литература содержит достаточно явные свидетельства изменении позиций весенних равноденствий, которые действенны и по сей день (то есть в течение всего истекшего с того времени исторического периода). Так, когда создавался текст «Тайттирийя Самхиты» и «Брахманы», весеннее равноденствие было отмечено созвездием Криттик: отразивший это явление текст указывает: «Криттик никогда не отклоняется от точки востока, другие же накшатры отклоняются» («Шатапатха Брахмана», II, 1, 2, 3). Этот памятник, недавно опубликованный С.Б. Дикситом, ведет к отказу от любых сомнений, которые могут возникать при разъяснениях других его пассажей.

Эта фиксация раннего положения созвездия Криттик, или Плеяд, столь же важна для определения ведической хронологии, сколь и указание на ориентацию пирамид и храмов Египта, опубликованное Норманом Локьером в его книге «Рассвет древней астрономии». Но я намерен пользоваться другим хронометром. Северный полюс и арктические области обладают особыми астрономическими характеристиками, свойственными им, и если в Ведах могут быть открыты указания на них, значит, предки ведических риши должны были знать эти характеристики (судя по взгляду на эту проблему в свете современной науки), знакомясь с ними во время пребывания в этих областях, что было возможно только в период межледниковья. Поэтому мы сейчас рассмотрим эти характеристики, проследив их по двум вышеуказанным путям.

Если некий наблюдатель остановится в точке Северного полюса, его прежде всего удивит вра-щение небесной сферы у него над головой. Если мы живем в умеренной или тропической зоне, всегда видим, что небесные тела восходят на стоке и заходят на западе, иногда проходя точно над нашей головой, а иногда отклоняясь от этой линии. Но для того, кто стоит на полюсе, небесный свод над ним кружится слева направо, напоминая движение вращаемого в одну сторону зонтика. Звезды не восходят и не заходят, но двигаются по кругу в горизонтальной плоскости, подобно гончарному кругу, и повторяют все время это одинаковое движение в течение всей ночи, которая длится шесть месяцев.

Солнце, пребывая над горизонтом в течение шести месяцев, тоже вращается подобным образом. Центром небосвода над головой будет небесный Северный полюс, то есть север как таковой будет в этой точке, а все вокруг и дальше за горизонт будет югом. С позиций стрелки компаса, указывающей на восток и запад, однодневный поворот Земли вокруг своей оси покажет, что они вращаются вокруг наблюдателя справа налево, вынуждая этим небесные тела обходить ежедневный круг над горизонтом слева направо, но никогда не восходя на востоке, не проходя над головой наблюдателя и не заходя на западе, как это бывает у нас, жителей умеренной или тропической зон.

Итак, для наблюдателя с точки Северного полюса будет видимой лишь северная небесная полусфера, непрерывно вращающаяся над ним, тогда как южная полусфера всегда будет невидимой, а небесный экватор, разделяющий эти полусферы, будет для него небесным горизонтом. Для такого наблюдателя солнце, входящее в северную полусферу в процессе прохождения своего ежегодного пути, будет всегда видеться встающим на юге, и он смог бы утверждать, что «солнце восходит на юге», каким бы странным ни казалось нам такое выражение. После своего такого «восхода на юге» – а солнце взойдет так лишь один раз в году – оно будет видимо на небе в течение шести месяцев непрерывно, и за это время оно достигнет высоты примерно в 23,5° над горизонтом, а затем начнет снижаться, пока не скроется за горизонтом опять-таки на юге.

Солнечный свет будет литься на землю в течение шести месяцев, совершая, как и весь небосвод, полный круг своего вращения каждые 24 часа, и для стоящего в точке Северного полюса наблюдателя этот круг вращения будет мерой длительности дня, повторяющегося в продолжение шести месяцев.

Когда завершатся 180 таких кругов (точное их количество зависит от описанной выше длительности зимы и лета), солнце скроется за горизонтом и станут видимы звезды, сиянья которых не было видно в свете солнца. Они станут видны все сразу, а не как поднимающиеся на небо постепенно – такова их роль в более южных широтах. И в течение всех последующих шести месяцев звезды, «освободившись от затемняющего, так сказать, солнечного света», засияют по всему небу Северного полушария и станут кружиться снова над головой наблюдателя. Их движение по небесной полусфере на протяжении одного долгого утра и одного долгого вечера в год является основной чертой календаря Северного полюса.

Мы уже указывали, что для стоящего тут наблюдателя наступит ночь, длящаяся шесть месяцев, из чего можно сделать вывод, что это будет время сплошной темноты. Конечно, можно со страхом подумать о невзгодах и трудностях, которые будут внесены в жизнь этой шестимесячной тьмой, когда не только свет, но и тепло солнца придется создавать искусственным путем. Но такие мысли ошибочны. Прежде всего, здесь будет вспыхивать свет северного сияния, озаряющий полярную ночь своим волшебным блеском и в значительной мере вытесняющий мрак. Станет также видимым ежемесячное кружение луны, которая будет над полярным горизонтом являть свои фазы, сменяющиеся каждые две недели.

Но главным образом тьма полярной ночи заметно побеждается благодаря тому явлению, которое известно как сумерки перед восходом и после захода солнца. Для нас, живущих в зоне тропиков, а равно и умеренности, утренние и вечерние сумерки длятся ежедневно не дольше одного-двух часов. Но на полюсе это положение вещей в природе выглядит совсем по-другому – здесь сумерки бывают два раза в год и длятся по многу дней. Истинная их длительность, как «утренних», так и «вечерних», еще не определена. Некоторые ученые считают, что они длятся по 45 дней, а другие утверждают, что по два месяца. В тропиках мы видим первые проблески света, когда солнце находится около 16° под горизонтом. Но считается, что в более высоких широтах свет солнца бывает уже видим, когда оно достигает 18-20° ниже горизонта. Вероятно, этот показатель верен как раз для Северного полюса, и в таком случае сумерки там будут длиться до двух месяцев.

Капитан Пим, цитируемый д-ром Уорреном, так описывает полярный год: «Солнце восходит 16 марта, предшествуемое долгим рассветом в 17 дней, то есть от 29 января, когда появляется первый отблеск света. Садится солнце 25 сентября, и после сумерек в 48 дней, а именно 13 ноября, воцаряется тьма, то есть отсутствует солнце в течение 76 дней. Наступает долгий период света, когда солнце остается над горизонтом 194 дня. Таким образом, год делится на полюсе так: 194 дня солнца, 76 дней мрака, 47 дней рассвета и 48 дней сумерек».

Но другие ученые утверждают, что утренние и вечерние сумерки занимают более долгое время, а длительность полного мрака должна быть уменьшена с 76 дней до 60, то есть исчисляют ее двумя месяцами. Правильность всех этих вычислений может быть уточнена лишь на точке Северного полюса. Было установлено, что длительность указанных периодов зависит от отражательных и преломляющих свойств атмосферы, а эти свойства колеблются в соответствии с температурой и другими условиями каждой местности. Полярный климат в настоящее время исключительно холодный, но в эпоху межледниковья он был другим. И это само по себе определяло тогдашнюю длительность полярных сумерек.

Но каковы бы ни были причины, без всякого сомнения, остается то, что на полюсе сумерки ежегодного утра и вечера длятся по многу дней. Далее будучи в 16° под горизонтом, солнце, проходя эклиптику, достигнет горизонта через месяц с лишним, и в течение этих дней над полюсом будут сумерки. Долгие сумерки, сопровождающие рассветы и закаты, выступают, таким образом, как главный фактор сокращения тьмы полярной ночи, а это значит, что если мы отнимем число этих дней от числа дней ночи, то период мрака сократится с шести до двух или до двух с половиной месяцев. Поэтому ошибочным является предположение, что полугодовая полярная ночь – это такой долгий период сплошного мрака, который делает полярный регион непригодным для жизни. Даже наоборот – это скорее некая привилегия для северного человека иметь возможность любоваться долгим рассветом зари, когда ее волшебный свет ходит кругами вдоль горизонта, нарастая день ото дня.

Рассвет в тропической и умеренной зонах – это всего лишь короткий и мимолетный момент, повторяющийся к тому же каждые 24 часа. Но и при этом он стал сюжетом многих поэтических описаний в литературе разных стран. Но можно скорее вообразить, чем описать, как восхищало сердце полярного человека прекрасное зрелище долгого рассвета, наступавшего после двух месяцев тьмы, и как он жаждал первого появления света над горизонтом.

Приведу здесь то описание долгого полярного рассвета, которое дал д-р Уоррен в «Найденном рае...», и прошу уделить этим словам особое внимание, поскольку они являются четкой характеристикой Северного полюса. Предполагая, что все великолепие полярного рассвета словами выразить нельзя, д-р Уоррен пишет: «Прежде всего, низко на ночном горизонте появляется еле видный проблеск света. Поначалу он кажется слегка ослабляющим свет звезд, но затем видно, что он нарастает и расширяется по еще темной линии горизонта. Через 24 часа он уже замыкает кольцо горизонта вокруг наблюдателя, и многие звезды начинают тускнеть. Вскоре этот разливающийся свет начинает сиять подобно «Жемчужине Востока». Постепенно он захватывает все более широкие круги неба, и его жемчужный оттенок наливается легкой краснотой, обрамленной пурпурными и золотыми отблесками. Если измерять это днями, то день за днем прекрасная панорама расширяет свой круг, и, в зависимости от состояния атмосферы и наличия облаков, порождающих отражения, все вокруг то вспыхивает, то гаснет, то снова вспыхивает и гаснет – гаснет как бы для того, чтобы еще более яркой вспышкой показать, что приближается к точке своего восхода солнце, еще скрывающееся за горизонтом.

И наконец, после двухмесячного разгорания этого переливчатого света, возвещающего рождение светила, оно возвращается из своего долгого изгнания и снова являет себя взорам людей.

После нескольких кругооборотов, когда сияющий верхний край диска округлится до полного его объема, солнце осветит все вершины гор на дальнем горизонте и в течение шести месяцев будет ходить кругами над осью мира во всей своей полностью видимой красе, не допуская прихода ночи на свою любимую родную землю Северного полюса. И даже когда оно снова исчезнет с глаз, то прикроет свой уход повторением той углубляющейся и гаснущей красоты, которой сопровождался его долгий восход, словно этой перекличкой являемого света оно как бы утешает покидаемый мир, прорицая свое возвращение».

Подобные природные феномены не могли пройти мимо памяти полярного наблюдателя, и позднее это обнаруживается в древнейших традициях арийской расы, в которых сохранились воспоминания о тех временах, когда далекие предки могли видеть всю эту красоту. Они видели и долгие дни рассветов, с их сиянием и кружением вдоль горизонта их прародины.

Таковы отличительные характеристики Северного полюса, то есть той точки, где на севере заканчивается земная ось. Но поскольку «полярная родина» практически обозначает не сам полюс, а некую часть суши, отдаленную от него известным расстоянием, мы должны посмотреть, как меняются эти характеристики для наблюдателя, стоящего немного южнее. Мы уже знаем, что над самой точкой полюса северный небосвод и все его звезды совершают кругообороты в горизонтальной плоскости. Здесь нет ни восходов для этих светил, ни заходов. Южная же часть неба вообще отсюда не бывает видна. Но если наблюдатель отойдет оттуда, его зенит не будет больше совпадать с Полярной звездой, а его горизонт не будет небесным экватором.

Так, например, на рис. 2 точка Z станет зенитом наблюдателя, а точка Р – небесным Северным полюсом. Когда наблюдатель находится в точке земного Северного полюса, его зенит совпадал с точкой Р, а его горизонт – с небесным экватором, результатом чего было вращение всех звезд области, обозначенной здесь как Q'PQ, вокруг него в горизонтальной плоскости. Но когда зенит переместился в точку Z, положение вещей сразу изменилось, поскольку небо будет, как и раньше, кружиться вокруг линии POP', а не вокруг линии зенита ZQZ'. Когда он стоял на точке Северного полюса, эти две линии совпадали, а поэтому и круги, описываемые вокруг небесного полюса звездами, были описываемы и вокруг линии зенита. Но когда зенит, обозначенный на рис. 2 как Z, отличается от точки Р, небесный горизонт наблюдателя обозначится как Н'Н, и звезды теперь станут двигаться кругами, склоняющимися к его горизонту. Это показано на рис. 2 черными линиями АА', ВН', СС.

Некоторые звезды, например, те, что расположены на участке неба, обозначенном здесь как точки Н'РВ, будут видимы для него всю ночь напролет, поскольку круги их вращения – над горизонтом H'C'D'H. Но все звезды на расстоянии от полюса больше, чем РВ или РН', будут в своем ежедневном вращении проходить частично выше, а частично и ниже горизонта. Например, звезды в точке С и D будут описывать круги частично ниже горизонта Н'Н, то есть картина видимой небесной полусферы для наблюдателя, чей зенит обозначен здесь как Z, будет отличаться от того, что видит наблюдатель с точки полюса. Звезды уже будут кружиться не в горизонтальной плоскости, а наклонно. Многие из них могут быть и циркумполярны и видимы всю ночь, но другие будут восходить и заходить, как у нас в тропиках, двигаясь наклонно. Когда Z расположена очень близко к Р, только некоторые звезды будут так подниматься и заходить, и разница не будет слишком заметной, но если Z будет отодвинута дальше к югу, разница будет все более и более явной.

Подобные же изменения возникнут и в длительности дня и ночи, по мере продвижения наблюдателя все дальше к югу от точки полюса. Это поясняется на рис. 3. Примем точку Р за небесный Северный полюс, a Q'Q за небесный экватор. И если солнце будет двигаться по эклиптике Е'Е, угол наклона которой к экватору равен примерно 23,5° (23°28'), круги Т'Е и Е'Т будут соответствовать земным широтам, именуемым тропиками, а круг АС – Полярному кругу. Если же солнце будет двигаться по эклиптике Е'Е, то в своем ежегодном пути оно неизменно дважды пройдет над головой наблюдателя, стоящего в пределах земной зоны тропиков, то есть один раз от точки Е' к точке Е и второй раз на обратном пути от точки Е к точке Е'. Солнце также будет в течение некоторого времени проходить севернее зенита наблюдателя, а в другую часть года – южнее. Но поскольку высота солнца над экватором никогда не бывает более 23,5°, то есть EQ, наблюдатель, чей зенит находится севернее круга Т'Е, всегда будет видеть солнце южнее своего зенита, и это расстояние будет увеличиваться по мере продвижения наблюдателя к Северному полюсу. Но все же солнце еще будет ежедневно появляться над горизонтом хотя бы на несколько часов, пока зенит наблюдателя находится между точками Т'Е и АС.

Говоря конкретнее, если наблюдатель стоит так, что его зенит находится в точке С, то есть на северном пределе умеренной зоны, тогда небесный горизонт достигнет 90°, и его будут определять точки Т'СТ, а солнце, двигаясь над горизонтом по эклиптике Е'Е будет видно над ним часть дня в течение всего года.

Но если наблюдатель перейдет арктический пояс, солнце станет скрываться за горизонтом ежегодно на несколько дней, а в точке Северного полюса оно станет пребывать там в течение шести месяцев. Итак, мы видим, что длительность ночи на Северном полюсе, измеряемая шестью месяцами, постепенно сокращается по мере отхода от него, и, наконец, в умеренной зоне солнце уже бывает над горизонтом ежедневно по нескольку часов.

На рис. 3 примем точку Z за зенит наблюдателя в пределах арктического региона, и тогда горизонт будет представлен линией Н'Н, а солнце в своем ежегодном курсе будет на некоторое время почти скрываться за горизонт.

Предположим, что солнце находится в точке п. Тогда его движение в течение дня обозначится точками nН, а полный круг оно свершит под горизонтом Н'Н, который виден наблюдателю, чей зенит обозначен точкой Z. Для такого наблюдателя солнце будет невидимым в своем движении по эклиптике ежегодно от Е' до n и обратно от n до Е'. В соответствии со своим полным исчезновением на некоторое время, светило будет постоянно появляться над горизонтом на то же время при прохождении по своему северному курсу. Например, поместим солнце в точку d, и тогда дневной круг его вращения, то есть dH', будет полностью над горизонтом Н'Н. И так это будет происходить все время, пока солнце будет двигаться от d до Е и обратно, то есть от Е до d, ежегодно.

В течение того времени, когда солнце не восходит и не заходит, оно двигается, подобно циркумполярной звезде, наклонными кругами вокруг наблюдателя. Во всех своих положениях между точками n и d, а также, соответственно, частью эклиптики с обратной стороны, солнце за 24 часа суток будет пребывать и над и под горизонтом, определяя смену дня и ночи. Для нас день бывает длиннее ночи, когда солнце проходит по северной части небесной полусферы, а когда по южной, то ночь становится длиннее дня.

Вместо сплошного дня и сплошной ночи по шесть месяцев для тех, кто живет в арктическом регионе, но не в самой точке полюса, год делится на три части: одну составляет долгая ночь, другую – долгий день, а третью – череда дней и ночей, каждые сутки которой не длятся дольше 24 часов. Долгая ночь никогда не бывает короче шести месяцев и дольше 24 часов, то же самое следует сказать и о долгом дне. Долгой ночью и долгим днем отмечены две противолежащих экстремальности года – середина дня приходится на летнее солнцестояние, а середина ночи – на зимнее. Тройное же деление года очень важно для нашей цели, и поэтому я проиллюстрирую его конкретными примерами.

Допустим, например, что наш наблюдатель находится настолько ниже Северного полюса, что ночь здесь длится не шесть месяцев, а только два, или, говоря другими словами, солнце уходит за горизонт только на два месяца. Поскольку солнцестояние придется на середину этой долгой ночи, мы можем сказать, что один месяц пройдет до 21 декабря и один – после него. Соответственно этому, долгий день будет разделен на два месяца – один пройдет до 21 июня, а второй наступит после него. Если вычесть эти четыре месяца из всего года, то останутся восемь месяцев, в течение которых каждые сутки, длящиеся 24 часа, будут разделены на день и ночь.

В начале этого периода, который наступит после окончания в январе долгой ночи, ночь в сутках будет длиннее дня, но по мере продвижения солнца в северную небесную полусферу день будет все более длительным и через четыре месяца превратится в долгий двухмесячный день. В июле снова начнется постепенный переход к двухчастным денно-ночным суткам, когда длительность дня будет сначала больше ночи, и после четырех месяцев протекания подобных 24-часовых суток наступит двухмесячная ночь. Подобные же, но разновеликие по времени периоды чередования света и тьмы сопровождаются по мере нарастания ночи (до трех, четырех и пяти месяцев) продвижением солнца все дальше к югу, пока, наконец, на полюсе настанут шестимесячные дни и ночи, без единого появления нормальных денно-ночных суток.

(Здесь мне следует сослаться на строки из труда «Чоладхьяя» известного индийского ученого-астронома периода средневековья Бхаскарачарьи: гл. VII, строфы 6, 7; перевод с санскрита на английский сделан мною: «Существуют особенности в местности, расположенной выше 66° северной широты. Там, где северное продвижение солнца превышает показатели широты, устанавливается долгий день, время которого нарастает в соответствии с этим превышением.

Равным образом, когда солнце склоняется к югу, здесь наступает долгая ночь. В точке горы Меру поэтому царит непрерывный день и непрерывная ночь». Таким образом, если широта местности будет 70°, то превышение (расхождение) будет равно 20°, так как 90–70=20. И если солнце поднимается над небесным экватором всегда не выше 23°28', непрерывный день будет в течение того времени, пока его высота будет лежать выше 20° и ниже 23°28'. При подобных же условиях будет царить долгая ночь, когда курс солнца пройдет по южной полусфере. Поль дю Шайю указывает, что на Нордкапе (широта 71°6'50"), то есть в самой северной точке Европейского континента, долгая ночь начинается 18 ноября и кончается 24 января, продолжаясь всего 67 суток.

Мы уже видели, что рассвет, длящийся два месяца, является важной отличительной чертой Северного полюса. По мере нашего продвижения к югу и длительность, и великолепие рассветов будут постепенно сокращаться и угасать. Но все же в конце долгой ночи, длящейся два, три или больше месяцев, рассвет может длиться несколько дней. Как уже говорилось выше, вначале только слабые вспышки света появляются и ходят кругами по горизонту, если наблюдатель стоит невдалеке от полюса, это длится несколько дней, пока, наконец, шар солнца всплывет на небо и начнется чередование дня и ночи, описанное выше, что и завершается установлением долгого дня. Красота Авроры Бореалис в южных широтах гораздо менее примечательна и заметна, чем заря на Северном полюсе.

Черты, характерные для арктического региона, не только отличаются от черт Северного полюса, но и не менее отличны от тех, что знаем мы, жители умеренной или тропической зоны. У нас солнце ежедневно появляется над горизонтом, хоть на какое-то время, в течение всего года, но за Полярным кругом оно бывает полностью невидимым в течение ряда дней, пребывая за горизонтом. И если мы исключим из нашего подсчета длительности года этот период долгой ночи, то выйдет, что в пределах арктического региона год, понимаемый как время видимого солнечного света, длится от шести до одиннадцати месяцев. Кроме того, зори в умеренной и тропической зонах бывают очень короткими, они возникают дважды в сутки, утром и вечером, и длятся в среднем лишь пару часов, но ежегодные зори между долгими днями и ночами в Арктике продолжаются по многу или по нескольку дней.

Говоря о сезонах, мы тоже видим, что наша зима отличается от арктической, во время которой наступает долгая ночь, а летом там день сначала гораздо короче ночи, в пределах 24-часовых суток, а затем перерастает в длительный период негаснущего солнца. Климат полярного региона сейчас суров и холоден, но, как уже говорилось, в древности здесь преобладали другие климатические условия, и мы поэтому не можем включать климат в число параграфов обсуждаемого нами контраста.

Как становится ясно из предшествующей дискуссии, мы имеем дело с двумя группами характерных черт, одна из которых относится к наблюдателю, стоящему в точке Северного полюса, а другая – к наблюдателю, находящемуся в циркумполярном регионе, то есть на участках земли между полюсом и Полярным кругом. Для четкости восприятия мы обозначим эти два рода характеристик как полярные и циркумполярные, и дадим их ниже в таком порядке.

I. Характеристики точки полюса (полярные)

1. Солнце встает всегда на юге.

2. Звезды не восходят и не заходят, но вращаются в горизонтальной плоскости, завершая каждый свой круг за 24 часа. Северная небесная полусфера видима на протяжении всего года, тогда как южная всегда невидима.

3. Год состоит из одного дня и одной ночи по 6 месяцев.

4. Бывает только одно утро и один вечер, то есть солнце всходит и заходит единожды в год. Но заря, как утренняя, так и вечерняя, длится по два месяца каждая, то есть по 60 периодов в 24 часа каждый. Красноватый свет обеих зорь не сочетается с каким-либо определенным местом горизонта (восточным или западным, как в наших местах), но двигается круг за кругом вдоль горизонта, подобно колесу гончара, завершая каждый свой круг за 24 часа. Эти круги рассвета совершаются до того момента, когда солнечный диск полностью покажется над горизонтом. Вслед за этим само солнце беззакатно ходит кругами по небу в течение шести месяцев, и каждый круг длится 24 часа.

II. Циркумполярные характеристики

1. Солнце всегда видно к югу от точки зенита наблюдателя. Но это не следует причислять к особым характеристикам, так как то же самое будет типично и для наблюдателя в умеренной зоне.

2. Значительное число звезд циркумполярны, то есть они всегда вращаются над горизонтом и всегда видимы. Другие звезды восходят и заходят, как в умеренной зоне, но вращаются по более наклонным кругам.

3. Год состоит из трех частей:

а) долгая непрерывная ночь во время зимнего солнцестояния, которая длится дольше чем 24 часа, но меньше чем шесть месяцев, – это зависит от локализации;

б) ей соответствует долгий непрерывный день во время летнего солнцестояния;

в) в остальную часть года происходит чередование дней и ночей по суткам, не превышающим 24 часа, как бы ни были эти дни и ночи разновременны по своей длительности.

После завершения долгой ночи такой день бывает короче ночи, но постепенно нарастая, он превращается в долгий непрерывный день. В свою очередь, после завершения периода долгого дня ночь поначалу бывает короче дня, но, удлиняясь, переходит в долгую, чем и завершается год.

4. Рассвет после такой ночи длится ряд дней, но его длительность и яркость меньше, чем в точке полюса, что также зависит от локализации. Для мест, расположенных в нескольких градусах от полюса, феномен кружащегося по горизонту утреннего света может быть наблюдаем в течение большей части всего времени рассвета. В более отдаленных от полюса местах рассветы между обычными днями и ночами длятся, как и в умеренной зоне, по нескольку часов. Поднявшееся над горизонтом солнце будет в течение всего долгого дня кружиться в небе над головой наблюдателя, но не так, как на полюсе, то есть в горизонтальной плоскости, а наклонными кругами. Во время долгой ночи оно полностью будет скрыто под горизонтом, но в промежуточный период года будет то восходить, то заходить, пребывая над горизонтом в течение некоторой части 24 часов, то есть некоторой части суток, в зависимости от своего положения на эклиптике.

Нами здесь описаны две группы главных пунктов различий в характеристиках точки полюса и региона циркумполярности. Такие характеристики не могут быть обнаружены нигде больше на земном шаре. Поскольку полюсы Земли остаются теми же, что были и миллионы лет назад, приведенные выше астрономические характеристики соотносимы с любой эпохой, хотя климат полярных областей мог подвергаться резким изменениям во времена плейстоцена.

Мы можем считать эти указания на особые различия верными нашими проводниками в исследовании свидетельств, приводимых в Ведах. Если ведические описания или традиции выявляют те или иные из приведенных характеристик, мы можем смело определить полярность или циркумполярность места их зарождения. И если даже поэт-риши не был сам свидетелем описываемых явлений, то знал их по нерушимым условиям передачи точных описаний от поколения к поколению. К счастью, в ведической литературе имеется много таких пассажей и отсылок. Они могут быть для нашей цели разделены на две части: одна состоит из непосредственных описаний и указаний на долгие ночи, а также долгие зори, а другая – из мифов и легенд, прямо или косвенно соответствующих первой или поддерживающих ее. Свидетельства первой части являются прямыми указаниями, а поэтому и более убедительны, и мы начнем, в силу этого, следующую главу с этих данных, отложив обсуждение ведических мифов и легенд до более отдаленных глав.

 


Глава IV

 Ночь богов

 С самого начала мы встречаемся в ведической литературе с четко организованной системой жертвоприношения, регулируемой лунно-солнечным календарем. Она указывает на то, что ведические барды того времени достигли глубоких знаний по практической астрономии. Своеобразными хронометрами в те дни служили ежедневные, двухнедельные, ежемесячные, поквартальные, полугодовые и годовые сроки обязательного принесения жертв.

 ВВ "Тайттирийя Самхите" и в Брахманах (Указаны памятники, близко трактующие тексты Вед. Главная из — Ригведа) четко упоминается лунный месяц из 50 дней и год из 12 месяцев с дополнительным, время от времени прибавляемым месяцем для уравнивания лунного года с солнечным. Эклиптика, или пояс зодиака, делился на 27—28 единиц, именуемых накшатра и служивших как бы дорожными знаками, отмеряющими ежегодные продвижения солнца и ежемесячные обращения луны вокруг земли... Систематически наблюдались также звезды, восходящие и заходящие по солнцу...

 Ошибочно считается, что все традиции, мифы и божества, упоминаемые в игведе, соотносятся с каким-то одним периодом... Ригведа — это та книга, в которой старые данные о разных периодах настолько смешаны, что требуется долго и терпеливо работать, чтобы разделить и классифицировать ее содержание в хронологическом порядке...

 ННапример, в Ригведе (X, 89, 2,4) (Приведенные в скобках цифры обозначают книгу памятника, гимн и строфу в нем.) бог Индра "поддерживает небо и землю, как колесо повозки поддерживаются осью"... и вращает "отдаленную сферу, как колеса повозки"... Если мы объединим эти два указания на то, что небо поддерживается на шесте (оси) и движется, как колесо, то четко увидим, что описываемое движение соотноситься только с той небесной полусферой, которую можно наблюдать лишь на Северном полюсе. В Ригведе (1,24,10) (Приведенные в скобках цифры обозначают книгу памятника, гимн и строфу в нем.) созвездие Большой Медведицы описывается как высокостоящее,... что говорит о положении, видимом только в циркумполярной области...

 Утверждение, что день и ночь богов длятся по 6 месяцев, крайне широко распространено в древнеиндийской литературе... Гора Меру признается нашими астрономами земным Северным полюсом... "На Меру боги видят солнце после его одноразового восхождения на протяжении его пути, равного половине его обращения вокруг земли"...br />
 ЭЭто подтверждается и таким авторитетным источником, как "Законы Ману" (1, 67): "У богов и день и ночь — (человеческий) год, опять разделенный надвое: день — период движения солнца к северу, ночь — период движения к югу" (См.: Законы Ману (перевод С. Д. Эльмановича), М., I960. Гл. I, разд.67.)

 В "айтирийя Брахмане" мы тоже встречаем четкое определение: "Год — это всего лишь день богов" (III, 9, 22.1).

 В Авесте (Вендидад, фаргард II), в священной книге парсов, мы видим аналогичное утверждение, отметающее все сомнения касательно его полярного характера: "Что они считают днем, то есть год".

 И здесь же Ахура Мазда говорит: "... Там звезды, месяц, солнце можно лишь один раз в год видеть восходящими и заходящими, и год кажется только одним днем"...


Глава V

 Ведические зори

 Богиня зари Ушас, очень заметное в Ведах и любимое божество, восславляется в Ригведе в 20 гимнах и упоминается в ней более 300 раз... В этих гимнах мы находим возможность доказать весомую суть нашей теории, выявив по возможности то, что наиболее древние описания зари явно носят характер, указывающий на Арктику...

 ЖЖрец, именуемый хотри, должен был прочитать тысячу стихов до того как начнется жертвоприношение, именуемое "гавам аяна"... Стихи столь длинны, что жрецу приписывается подкреплять свои силы вкушением масла... так как закончить это чтение он должен был до появления солнца... Указывается, что нельзя начинать чтение до первого проблеска света на горизонте... А это значит, что между этим проблеском и появлением солнца должно было пройти в те дни достаточно много времени, чтобы успеть прочитать долгий хвалебный гимн.

 В "айттирийя Самхите" (II, I, 10, 3) указывается, что если чтение гимна, начатое в положенное время, заканчивается раньше восхода солнца, то следует принести в жертву животное... Из этого следует, что миг появления солнца над горизонтом мог иногда не совпасть с разочтенным временем (Это зависит от места пребывания данной группы людей.)

 ВВ Ригведе кони зари иногда именуются столь медленными, что люди устают ждать, видя как она медлит на горизонте (Читатель может найти в русском переводе (Ригведа. Мандалы I-IV, М.,1989) слова гимна 49 из мандалы I о том, что заря Ушас загорается "со всех концов неба", а в гимне 113 — "она идет вслед за толпой минувших (зорь)", и что она "самая первая из многих... из этих прежних сестер в течение многих дней она идет ближайшая вслед за прежней" — это явное свидетельство длительного разгорания зари)
 Говорится также, что она в давние дни была "наиболее длительной"...

 Мы можем говорить о многих зорях, кружащихся по горизонту, каждая по 24 часа и убедиться, что столь многие из них уже прошли и многие придут. Мы можем также сказать, что столь много длящихся весь день зорь уже прошло, а восход солнца все еще ожидается.. И видим молитву к богу Варуне: "Столь много зорь еще не разгорелось полностью, дай мне пожить до их завершения"...

 О зорях говорится, что они подобны собирающимся в войско воинам или коровам, сходящимся в стадо, и что они не спорят одна с другой, хотя и живут вместе... Это никак не может относиться к 365-ти ежедневным зорям в году... Таким образом, мы должны прийти к выводу, что в игведе явно говориться о единстве многих зорь, ход которых не прерывается ежедневным появлением солнца...

 Пять сестер-зорь, говорится в "Тайттирийя — Самхите", имеют по пять сестер, не считая самих себя, и тогда выходит, что их общее число равно 30-ти. И описывается как эти 30 сестер ходят по кругу... А в последнем стихе этого описания есть завершающее указание, что хотя зори в разные дни выглядят по-разному, они все же являются единой зарей...

 В "Тайттирийя-Брахмане" сказано, что зори имеют пять форм, вечных и неделимых, и каждая из них не оканчивается. Эти пять форм соответствуют делению тридцати дней на пять групп по шесть — так указывается на необходимость приносить жертвы (в это время) по шестидневным периодам...

 Шесть частей стиха этой Самхиты четко указывают на 30 сестер, что само по себе уже говорит о тридцатидневной заре древности. И в Ригведе, в 6-й книге говориться о 30 шагах зари...

 В Ригведе же в гимне Ушас (I, 123) тоже ясно описано как зори "сегодня и завтра долго ходят по кругу в обители бога Баруны по расстояниям в 30 йоджан предписанным путем (Опубликованные переводы на английский и русский этих строк из Ригведы расходятся с переводом в книге Тилака.)

 Словом "йоджана" определяется (у нас) и "дневной путь "тапа", который переходят лошади без нагрузки" — так оно употреблено в Ригведе (V, 54, 5). Принимая такое значение, можно понять "зори проходят кругами 30 йоджан" как указание на то, что они совершают 30 ежедневных кругов, как это бывает на Северном полюсе... И в других гимнах (III, 61, 3) есть дальнейшее подтверждение: "Направляясь к той же цели, новорожденная (заря) крутится как колесо"...

 ККолесо может крутиться в вертикальной плоскости, как у колесницы, или в горизонтальной, как у гончара... Но нигде зори не пересекают небо с востока на запад, как солнце, над головой человека, т.е, в вертикальной плоскости. Единственное круженье, подобное колесу, возможно вдоль горизонта, что говорит об области вблизи полюса... Если мы соотнесем с полярной зарей выражения "достигая назначенной точки день к днем" (1, 123, 9) и "стремясь снова и снова к той же цели" (III, 61, 3), то увидим, что это не относится к зорям вне Полярного круга...

 По строкам памятников ясно видно, что зорь было много, а не воспевалась лишь одна, и что они гармонично сочетаются, оставляя непрерывную и нераздельную группу... Но надо помнить, что ведические зори описываются не как 45-60-дневные, а как 30-дневные... т.е, речь идет не о самой точке полюса, а о землях где-то южнее...br />
 В "Тайттирийн Самхите", поясняющей мантры Ригведы, четко говорится, что описания в ней зорь - когда боги видели 30 зорь — является древней традицией...


Глава VI

 Долгий день и долгая ночь

 Поскольку в ведической литературе выразительно повествуется о долгой 30-дневной заре или о группе в 30 зорь, то ясно, что этому должна была предшествовать долгая ночь, и при таком условии, в году должен быть и долгий день...

 Многие строфы Ригведы говорят о долгой и страшной тьме, которая скрывает врагов бога Индры, и которых он должен уничтожить, борясь с демонами-дасами...

 Ведические барды часто молили богов избавить их от мрака, как, например, в Ригведе (II, 27, 14; VII, 67, 2 и др.)... И не только люди, но и боги жили тоже в условиях долгого мрака — так говорится о боге Агни (X, 124, I; II, 2, 2).

 В Ригведе и в Атхарваведе мы видим гимн, в котором молящиеся просят "Да достигнем мы благополучно другого края ночи" и "того края, который даже не виден"...

 Почему так? Потому ли, что это была ночь зимних суток или долгая арктическая ночь? К счастью, — "Тайттирийя Самхита" сохранила для нас самый древний традиционный ответ, и мы можем не зависеть от рассуждений современных комментаторов. Там сказано: "О Читравасу, дай мне достичь твоего окончания", и дальше: "Читравасу — это ночь древних времен, когда жрецы-брахманы боялись, что за ночью не наступит заря" (I, 5, 5,4; I, 5, 7,7).

 Ведь ночи зимнего сезона в тропической или среднеклиматической зоне длятся в наши дни столько же времени, сколько они длились здесь и тысячи лет назад, и никто из нас, даже самые не знающие (Веды) люди не испытывают волнения в ожидании зари, которая завершит ночь...

 Значит, это были не просто зимние ночи, которых боялись ведические барды в древности. Это было нечто другое, нечто длящееся долго, когда хотя и понимали, что это не на век, все же эта продленность тьмы утомляла и заставляла с тоской ждать рассвета...

 Мы видим, что в Ригведе дни и ночи описываются как две различные по своему типу пары — "ушас-накта" и "ахани"... Обычные дни и ночи следуют друг за другом, вплотную сменяя друг друга, и эту пару не описывают раздельно... Но и долгая ночь и долгий день, даже будучи разными по длительности, не вплотную следуют все время друг за другом... Долгая ночь бывает в то время, когда происходит зимнее солнцестояние, а долгий день — при летнем солнцестоянии, и эти положения солнца различаются на 180°, находясь на противоположных точках эклиптики. В период создания (книг) Араньяк это было известно по традиции как "ахани".Так, в "Тайттирийя Араньяке" (1, 2, 3) при описании персонифицированного года впервые сказано, что у года одна голова и два различных рта...

 &"Правая и левая сторона бога-года — это дни света и мрака"... И дальше говорится, что эта темная и светлая формы у "ахани" составляют противоположные стороны бога-года... будучи размещены на диаметрально противоположных его сторонах... Этим подтверждается объяснение сути "ахани". В Ригведе (V, 54, 5) говорится, что у ветров-Марутов сила и величие простираются так, как у солнца, на долгие йоджаны...

 В игведе (X, 138, 3) говорится, что солнце распрягло своих коней на середине неба, т.е, как бы остановилось на отдых. Это ясно, но комментаторы находят, что трудно объяснить такое поведение солнца посреди неба...

 В Ригведе (VII, 87, 5) о боге Варуне сказано, что "он создал себе золотое качание солнца, как качели". Это говорит о кружении солнца на небесах, видимое непрерывно. И это там же повторяется (88, 3). Здесь отражен тот факт, что только в арктических областях солнце подобно качелям, когда оно не сразу скрывается за горизонтом каждые 24 часа...


Глава VII

 Месяцы и годы

 ВВстречаются ли в Ведах такие же следы условий Арктики касательно сезонов, месяцев и лет?... Характеристики арктического года столь непохожи на зону умеренного климата, что наши предки ведического периода, жившие там и продвигавшиеся к югу в силу наступающего оледенения, встретились с необходимостью воспринять календарь, связанный с географическими и астрономическими условиями новых для них мест, что не могло не повлиять на них... Но нам следует видеть, что консервативные жрецы стремились сохранить как можно больше черт старого календаря, или по крайней мере — древних традиций в той или иной форме, и особенно в том, что связано с правилами жертвоприношений...

 Обязанностью этих жрецов было... следить, чтобы годовые ритуалы отправлялись в должные даты... В ведической литературе указывается, что годовые церемонии "саттры" должны проводиться в течение 12 месяцев. Но это было невозможно в пределах Арктики, где солнце надолго скрывается за горизонтом и воцаряется долгая ночь. Поэтому древнейшие саттры, если их совершали в пределах полярного региона, должны были проводиться за срок не менее 12 месяцев... К тому же надо помнить, что в разных поясах Приполярья периоды света и мрака в году разнятся... Примерно, на полюсе солнце светит 7 месяцев, но чем дальше от него, оно светит и по 8, 9 и 10 месяцев... Эти месяцы были периодами активного проведения саттр в отличие от долгой ночи, которая за этим следовала... Сошлемся прежде всего на легенду об Адити или о семи Адитьях (Солнцах), которая явно связана с природными феноменами... Так, в Ригведе (IX 114, 3) упоминаются вместе семь Адитьев и семь жрецов...

 В "Шатапатха Брахмане" (VI, 1,2,8); XI, 6,3,8) говорится о 12 Адитьях... как и во всей послеведической литературе... О семи сыновьях Адиви говорится, что солнце имеет семь лучей, или семь коней (Ригведа, 1, 164), и так во многих гимнах...

 И если бог солнца в таких образах запечатлен в памяти, то это не может быть забыто народом в силу необходимости менять места своего пребывания, хотя носители Вед позднее и жили в областях, где знали уже 12 дитьев... Следует упомянуть здесь тот факт, что число солнечных коней в Ригведе бывает не только 7 (1, 50, 8), но и 10 (IX, 63, 9), и если считать, что первое число определяет количество месяцев, то второе тоже..

 В Ригведе описывается две категории жрецов-Ангирасов, называемые "навагва" и "дашагва" (X, 62,5 и 6)

 Исследуя значение тех указаний на их роль, которые содержатся в литературе, спросим — почему их служебные функции завершались в 10 месяцев, а не продолжались весь год, т.е. 12 месяцев?... Описанные и Ведах подвиги бога Индры, роль Ангирасов, а также навагвов и дашагвов, четко связаны с фактом ежегодного высвобождения солнца и "коров" утра из темного плена, куда их заключила Вала. Этот взгляд поддерживается словами "Индра разыскал солнце, сокрытое во мраке"... Мы видим также, что Индра убил Валу в этом мраке в конце года, а навагвы и дашагвы поддерживали его пением гимнов, которые должны были завершиться до начала его битвы.. то есть в 10 месяцев света... а после 2 месяцев мрака они снова начинали петь...

 Считается, что навагвы служили в течение 9 месяцев света ("нава" — "девять"), а дашагвы — 10 ("даша" — "десять").

 Есть указания, что их служба могла длиться и 7 месяцев (Ригведа X, 47,6)... и их называют "проводящими обряды в сроки различной длительности", т.е. они пели гимны в те месяцы, когда было светло, от 7 до 10 месяцев...

 Указывается на 10-месячный год, содержавший пять сезонов по 2 месяца... но полагают, что их считалось шесть, а пять относились лишь к тому времени, из которого исключались 2 месяца мрака...


Глава VIII

 Путь коров

 Легенда о дашагвах, совершавших церемонии в течение 10 месяцев, не является единственным воспоминанием о древнем годе, которое сохранилось в литературе о жертвоприношениях...

 Я попытаюсь выявить в ведической литературе точные указания на длительность ежегодных саттр — жертвоприносительных церемоний. Эти указания не легендарны по своему характеру, они точны и реалистичны. Известно, что жертвоприношения — это древнейший институт. Обнаруживаемые у народов азиатской и европейской ветвей арийской расы... детали проведения этих церемоний сохранялись в строгом соответствии с обычаем и традициями... и жрецы, не умея иногда их объяснить, ссылались на то, что "такова практика, известная с незапамятных времен". В число подобных ежегодных саттр входит и "путь коров"... — одно из древнейших ведических жертвоприношений...

 Под этими коровами понимаются Адитьи, т.е, божества солнечных месяцев... В "Айтарейя Брахмане" говорится, что: "Коровы, желая обрести копыта и рога, проводили некогда церемонию жертвоприношения. На десятый месяц церемонии, в конце пяти сезонов, они обрели рога и копыта... воскликнув, что церемония принесла желаемое. А те, кто все же продолжал церемонию, утратили рога из-за своего недоверия. Таковы безрогие коровы. Но продолжив свои действия и и шестом сезоне, они в конце 12 месяцев все же обрели желаемое. Поэтому коровы так красивы, и все их любят".

 Из этого явствует, что эта годовая саттра завершалась некогда в 10 месяцев. Почему так? Почему саттра, ныне длящаяся весь год, т.е. 12 месяцев, некогда завершалась за 10?... Обратившись к более древней "Тайттирийя Брахмане", к самому авторитетному тексту по жертвоприношениям, увидим, что эту саттру можно завершить и в 10 и в 12 месяцев, по выбору жертвоприносителя, а о 10 месяцев сказано, что так было принято в незапамятные времена...

 В этой Самхите говорится, что те коровы терпеливо продолжали саттру еще два месяца, у которых рога не выросли за 10 месяцев...

 Добавочный к этой Самхите текст разъясняет, что знающий это преуспеет вне зависимости от того, длится ли его саттра 10 или 12 месяцев...

 Из всего этого следует, что и эта и другие саттры стали длиться по 10 и 12 месяцев, когда ведические арьи пришли в те места, где прежние формы саттр стали невыполнимыми, но приняли альтернативную форму...

 И в Авесте и у других арийских рас (Напомним, что Тилак пользовался термином "раса" для обозначения народа или племени) выявляются аналогичные подсчеты длительности года. Достаточно лишь указать здесь, что древнеримский год состоял из 10 месяцев и был затем заменен сроком в 12 месяцев...

 И эту традицию нельзя просто игнорировать, так как сохраняется ведь название "десятый" для последнего месяца календаря: "децембер" — "10-й"... Полярная теория бросает свет на эти древние традиции, на реликты того периода... когда предки обеих этих рас жили вместе в циркумполярной области. Эти два "лишних" месяца были временем долгой ночи... Переселившиеся на юг люди просто их добавляли к прежнему году...

 Хотя есть достаточно свидетельств того, что год мог состоять из 10 месяцев, нельзя утверждать, что это была его единственная длительность. Легенда об Адити указывает на существование 7-месячной длительности солнечного света в году, а наличие 30 непрерывных зорь поддерживает такое заключение...

 Какого бы взгляда мы ни придерживались, наличие 7-8-9-10-11-месячного года на древней арийской родине является фактом в пределах Арктического круга... Соответственно этому и ночи были разной длительности...

 Ведическая литература сохранила для нас важный реликт, кроме уже упомянутых, касающийся древнего календаря и, главное, долгой ночи... Следует вникнуть, по мере возможности, в историю принесения в жертву напитка сомы (Суть напитка сомы не вполне ясна до сих пор. Некоторые полагают, что он содержал сок эфедры, но это нельзя соотнести с массовым испитием его членами племени (что описано в Ведах) — эфедрин в больших дозах очень опасен. В гимнах упоминается в связи с сомой и молоко, и кипячение напитка, что наводит на мысль о возможной возгонке напитка из перебродившего молока — такой способ приготовления опьяняющего напитка извесстен у многих кочевых скотоводов.) чтобы выявить исходное значение связанных с ним ритуалов... которые восходят к древнейшим временам...

 Главные их черты отражены в Ригведе, и целая мандала в 114 гимнов посвящена восславлению сомы. Их анализ поможет, хотя бы до известной степени, выявить суть древнейшей системы жертвоприношений арьев...

 Очень важны годовые саттры и чтобы в них вникнуть, нужно понять смысл выражения "шатаха" (оно состоит из слов "шат + ахан" — "шесть + день") и обозначает в литературе шестидневную церемонию. Это слово применяется для измерения месяца, как мы сейчас применяем слово "неделя", т.е, месяц состоял из пяти "шатаха". Ритуалы годовой саттры распределялись по этих шатахам...

 В начале и в конце каждой годовой саттры проводилась церемония Атиратри — принесения в жертву богам напитка сомы — это делалось трижды в ночь. В "Айтарейя Брахмане" (IV, 5) так поясняется происхождение обычая: асуры обитали во мраке ночи, а боги в свете дня. Боги хотели изгнать асуров из-под укрытия мрака. Но лишь Индра мог это сделать. Войдя во мрак и поддерживаемый пением гимнов, он изгнал асуров из первой части ночи при первом возлиянии сомы; при втором асуры были изгнаны из второй части ночи, а при третьем — из третьей... Древность ритуалов Атиратри подтверждается и литературы парсов...

 Жертвоприносители древности естественно, не погружались в сон на всю долгую ночь после завершения 10-месячных церемоний. И не сидели сложа руки, пока Индра сражался ради них с силами мрака. В течение 10 месяцев они приносили жертвы с целью помочь Индре в борьбе с Валой...

 ... В ведической литературе описывается ряд жертвоприношений, которые продолжаются, если мы включим сюда и Атиратру, от одной до ста ночей... т.е, до 2400 часов. Но их длительность зависела от местоположения... и где ночь длилась десять суток (240 часов) церемония называлась "дашаратра", а где 100 суток, то "шатаратра" — сому возливали от 10 до 100 ночей. 100 ночей — это был максимальный срок. В легенде об Адити говорится о семи месяцах солнца, включая сюда и зори и сумерки по 30 дней, и тогда остается три месяца на долгую ночь... Для времени зорь в литературе есть описания других церемоний, которые должны быть нами исключены из еженощных, как и церемонии, связанные с сумерками...

 В Ригведе битва Индры с Вритрой часто упоминается как "битва за воды", или "устремление к коровам" или "устремление к дню", а об Индре говорится, что он освободил "водных коров" и привел их к солнечной заре, убив Вритру (I, 51, 4; П,


Глава IX

 Ведические мифы о пленных водах

 Новые объяснения ведических текстов стали возможны лишь за последние 30—40 лет, тогда как комментаторы, жившие в прежние давние времена, такие, как Яска или Саяна, не могли еще ничего знать о циркумполярных или полярных областях, где могли жить древние арьи...

 Так, Яска указывает на три или четыре школы разъяснений текстов, и каждая из них по-разному объясняет образы и типы ведических богов. Некоторые склоняют своих последователей к мысли, что многие боги были некогда историческими лицами, обожествленными за свои сверхъестественные подвиги и дела. Другие теологи делят богов на "Карма девата" — тех: кто достиг небесного ранга своими высокими усилиями, и "Аджана девата", т.е, рожденных от божеств. Этимологи, последовате-ли школы Нирукты, считают, что ведическис боги были обожествленными явления-ми природы, такими, как появление зари или молнии, рассекающей грозовые тучи (Далее в тексте Тилак называет эти гипотезы "теорией зари" и "теорией грозы".)

 Помимо существующих теоретических разъяснений феноменов зари, гроз и наступления весны, была предложена д-ром Айянгаром из Бангалора гипотеза разъяснения мифов, исходя из их соотнесения со звездами Орион и Альдебаран. Это в отличие от других предположений может быть названо астральной теорией... Но надо сказать, что, несмотря на все эти теории, многие описания и очень содержа-тельные легенды ведических текстов остаются необъяснимыми... Ряд из их числа может быть удовлетворительно разъяснен только в свете арктической теории (Далее на девяти страницах поясняется суть дискуссий с приверженцами разных школ.)

 Известно, что четыре основных момента были успешными достижениями (Индры в борьбе с Вритрой): освобождение вод, освобождение коров, восстановление зари и появление солнца. "Теория гроз" объясняет два первых момента, а "теория зари" — два последних.

 Из этих двух теорий древние последователи школы Нирукта придерживались той, которая связана лишь с освобождением вод и была ближе к восприятию Индры лишь как бога-громовника... Этот же взгляд приняли и ученые Запада, он и сейчас доминирует в науке. Но он настолько неадекватен Ведам, что при зарождении теории, которая сможет объяснить большую часть (если не все) из четырех указанных моментов легенд, все без колебаний откажутся от "теории грозы" в пользу новой. По моему мнению, ошибочно полагать, что битва между Индрой и Вритрой изначально отражала конфликт между богом-громовником и дождевыми тучами. На деле это была борьба между силами света и мрака, следы чего обнаруживаются и в "Айтарейя Брахмане" — там лишь Индра, один из всех богов, описывается как взявший на себя долг изгнания асуров из мрака ночи. О том, что Индра — бог света, говорится и во многих строках Ригведы: он нашел свет (III, 34, 4; VIII, 15, 5; X, 43, 4) во мраке (I, 100, 8; IV, 16,4), создал зарю и солнце (II, 17, 4; II, 21, 4; III, 31,15), озарил мрак зарей и солнцем (I, 62, 5).Это он заставил солнце светить (VIII, 3, 6). и взойти на небо (I, 7, 3), т.е, продолжил путь солнцу (X, III, 3), нашел солнце в том мраке, который его скрывал (II, 19, 5; III, 39,5)... При таких условиях необходимо понять и объяснять и природу и суть тех вод, которые описаны в Ведах... Слово "апа" обозначает воды вообще, и они встречаются в Ригведе много раз, обозначая небесные или эфирные воды: они следуют по пути богов и являются вблизи солнца, а оно — вместе с ними (I, 23, 17—18), а в (VII, 49, 2) мы читаем, что есть воды небесные и текущие по земным руслам, то есть четко указывается на разницу между ними...

 Образ, суть и движение небесных вод были неправильно понимаемы, и именно поэтому ученые были не в состоянии связать факт освобождения вод с появлением зари в легенде о Вритре. Кажется, что под ним понимали только дождевые воды, но это ошибка... В "Шатапатха Брахмане" (XI, 1, 6, 1), в "Айтарейя Упанишаде (I.1) и в Законах Ману" (I, 9) — всюду говорится, что мир был создан из паров воды... Ведические барды считали, что все пространство над собой и вокруг заполнено этими небесными парами, о которых сказано, что они сверстники мира...

 В Ригведе говорится о двух океанах — о светлом (V, 45, 10) и об исполнении мрака (II, 23, 18)... их также именуют и двумя мирами — ближним и дальним. Дальний противопоставляется небу (VIII, 8, 14), и говорится, что солнце (Савитри) там было погружено в сон. О солнце сказано, что оно появляется из этого дальнего мира и до своего восхода приходит сквозь мрак...

 ННельзя понять истинный смысл легенды о Вритре без осмысления сути и важности тех представлений о движении воздушных вод, которые были свойственны предкам индоарийцев... Именно эти воды способствовали движению небесных тел... И если воды прекратят движение, то последствия будут тяжелы — солнце, луна и звезды не смогут взойти, и мир погрузится во тьму. Теперь мы можем понять суть преступных действий Вритры, остановившего ток этих вод. В своем скрытом убежище на дне нижнего мира он задержал воды, прекратив их течение в верхний мир, и победа Индры означала их освобождение из когтей Вритры и придание им возможности снова двигаться вверх. Победе Индры приписывается четырехфазный характер: освобожденные воды принесли с собой зарю, солнце, луну и коров-дни и утренние лучи... Вритра, протянувший свое тело через горы, перекрыл все проходы для вод и солнца, а убивший его Индра открыл их... Эти горы понимались как преграда между верхней и нижней половинами небесного свода, между светлым и темным океанами — здесь Индра встретил Шамбару, и здесь была та скала Валы, в которую этот демон заключил коров, и которую взорвали Ангирасы (IV, 3, II; I, 71, 2

 Во многих гимнах Ригведы говорится о том, что зори и солнце появились одновременно с током освобожденных вод... и эта одновременность четырех (вышеупомянутых) результатов точнее всего поясняет суть побед Индры над Вритрой. Космический смысл циркуляции вод описывается в индоиранской мифологии. Д-р Уоррен в своей книге "Найденный рай..." пишет, что в произведениях Гомера говорится о том же — поэт описывает возврат солнца из океана или же погружение в него и последующий из него же восход. И все реки, моря, источники и колодцы описываются как порождение глубокого океана, окружающего землю. И Гелиос-солнце плывет по воде на золотой лодке...

 Надо подчеркнуть, что и в игведе утренние созвездия — Ашвины спасают людей при помощи лодок (I, 116, 3; I, 182, 6). О них говорится, что они имеют и колесницу, и лодку, и их колесница может двигаться и по небу и по воде (I, 30, 18; I, 46, 7)...

 Принимая утверждение о космической циркуляции вод и одновременно с ними освобождения вод и зорь, спросим — как с этим согласуется арктическая теория и суть легенды о Вритре?...

 Поразмыслив, можно увидеть, что все моменты этой легенды нельзя сочетать лишь с ежедневным появлением и уходом солнца. В Ригведе (X, 62, 2) сказано, что Ангирасы, помогавшие Индре в битве за коров, победили Валу в конце года, т.е, битва была ежегодной, а не ежедневной. И затем там же (VIII, 32, 26) указано, что Индра убил водного демона Арбуду льдом, а не своем громовой ваджрой, как это ему свойственно, а это значит, что конфликт разгорался зимой, в сезон льда и снега, что подтверждается и в Авесте, где солнце и воды прекращают зимой свой ход. В Ригведе крепости Вритры называют "осенними", а значит борьба началась осенью и шла всю зиму. Мы видим также, что жертвы приносились сто ночей (о ста ночах битвы речь идет и в Авесте). Все эти указания могут быть правильно поняты только по арктической теории...

 Некоторые переводят строку из гимна Ригведы (II, 12, 11) как "сороковая осень", в которую Индра нашел Шамбару, т.е, битва, значит, происходила лишь один раз в сорок лет, но это противоречит указанию, что Вала был убит в конце года (X, 62, 2)

 В указанном гимне применен местный падеж числительного "сороковая" (в женском роде), как мы и теперь говорим "в такой-то день (недели, месяца, сезона)". Следует переводить это в гимне как "в сороковой день осени"

 ... Это число тут обозначает 7 месяцев и 10 дней, т.е. 220-й день после весеннего Нового Года в марте (как его отмечали в древности). Значит, битва Индры с Шамбарой — конфликт между светом и мраком — началась на 10-й день 8-го месяца года (т.е. 10 октября по римскому календарю)... Эти строфы дают точную дату начала борьбы Индры с Вритрой. И если правильно это понимать, то исключаются всякие бесполезные подсчеты при переводах текста. Мы видим в гимнах, что Адити представила богам семерых своих сыновней Адитьев — богов солнца, но отбросила восьмого Мартанда как недоразвитого, т.е. говорится, по сути дела, что он умер вскоре после рождения — а это значит, что в начале восьмого месяца солнце ушло за горизонт. Это и был 10-й день 8-го месяца года (Тилак не говорит здесь о дате начала весны в этом исчислении, а указывает просто март. Если принять за начало отсчета конец марта, то 8-м месяцем будет ноябрь — месяц сокращения длительности вечного дня с семи часов до одного часа на широте Мурманска.)

 Таким образом, легенда об Адитьи и дата начала борьбы Индры с Шамбарой взаимно соответственны, а принятые в науке переводы указанной строфы гимна (II, 12, 11) лишены смысла...


Глава Х

 Ведические мифы об утренних божествах

 В предыдущих главах уже пояснена неадекватность "теории грозы" содержанию легенды об Индре и Вритре и показано как при помощи арктической теории могут быть объяснены многие непонятные моменты, связанные с представлениями о циркуляции мировых вод в верхнем и нижнем мирах. Остановимся теперь на легендах, обычно разъясняемых в связи с периодом весны, и поясним как это недостаточно, подобно "теории грозы", для удовлетворительного понимания ряда черт этих легенд, а именно тех, что говорят о подвигах Ашвинов — врачей богов. Подвиги этих божественных близнецов описаны в ряде гимнов Ригведы... Исследователи считают их то утренними звездами, предваряющими появление зари и солнца, то полагают, что эти близнецы представлены двумя звездами в созвездии Джамини, и их подвиги соотносят с восстановлением утраченных за зиму сил солнца...

 В памятниках о правилах жертвоприношений их четко связывают с зарей... Возжигание жертвенного костра, заря и восход солнца описываются в Ригведе как совпадающие с появлением Ашвинов (I, 157, 1, VII, 72, 4), или говорится, что они появляются вместе с разгорающейся зарей, когда "тьма еще таится меж красных коров" (X, 61, 4)... Мы не можем игнорировать факт, что они являются утренними божествами, приводящими вместе с собою зарю или свет утра...

 Им же приписываются эпитеты Индры, такие, как убийца Вритры (VIII, 8, 22), и о них выразительно говорится, что им заметно свойственны качества и Индры и Марутов (богов ветров), бывших помощников Индры в борьбе с Вритрой... О них говорится, что океан — это их мать, что их колесница появляется из океана (IV, 43, 5), что она "кружит вокруг солнца в далекой области" (I, 112, 13), что они подвигают вперед "медовые воды" океана и насытили небесную реку потоками, подвигнув к победе "колесницу без коней" (I, 112, 12)... Из многих подобных строк видно, что к Ашвинам обращались так, как к Ангирасам, и что они двинулись, чтобы освободить молочные токи, и что они живут в небесном океане (VIII, 26, 17). Отсюда приходим к выводу, что они были помощниками Индры в его битве за воды и за свет, т.е. в битве света с мраком, выступая при этом и как врачи богов и помогая ему, а после победы возглавили ход утренних божеств. Эту суть трудно объяснить и "теорией весны" и ежедневной битвой тьмы и света, так как особый гимн Ашвинам ("Ашвин-шастра") должен быть весь прочитан на протяжении зари... Они должны были омолодить, излечить и спасти ослепших, охромевших и пострадавших (в битве) — так говорится о них во многих гимнах...

 Я не смогу согласиться с тем, что все это можно объяснить "теорией весны", протекающей в южных широтах...

 Солнце, конечно, "слабеет" за зиму, но все же его "слепота" особенно означает глубокий мрак... а не ежесуточную ночь, с которой подвиги Ашвинов просто не сочетаются... не соотносятся с долгим исчезновением солнца в арктической ночи. "Теория весны" не может объяснить факт длительных страданий разных "пациентов" Ашвинов... да и Ашвины сами пребывают, как описывается, три дня и три ночи в дальнем краю...

 Важно учесть и места, где страдали те, кого спасали Ашвины... — Это и воды, лишенные света лучей солнца (I, 182, 6), что подобно описанию темных вод океана (II, 23, 18) — это все относится к нижнему миру..., который солнцем в Ригведе пересекается на лодке, подобно Гелиосу греков. Это не может быть простым описанием зимы, и только с помощью арктической теории можно объяснить каким образом "пациенты" Ашвинов были ими спасаемы от потопления в темном бездомном океане... Есть ряд описаний их дел, где ясно видны реалии того мира ("вверх ногами")... и я думаю, что дер Уоррен правильно понял это как древнюю мысль о подземном мире антиподов... темном и полном вод, почему и говорится, что Ашвины перевернули там колодец вверх дном, чтобы пустить воду оттуда кверху, к небу, где она станет дождем (I, 116, 9)...

 Очень важна для нас легенда о том, как мудрец Атри Саптавадхри был вызволен Ашвинами... из мрака (VI, 50, 10)... и к нему же относится весь текст другого гимна (V, 78), где он зовет Ашвинов на помощь, так как он после 10 месяцев провалился в яму и попал в деревянный ящик...

 Солнце сравнивается с пребывание плода в утробе матери 10 месяцев, и мы видели выше, что дашагвы именно в такой срок приносили жертвы. Затем солнце было утрачено, родилось там и очутилось в заброшенном краю, где пребывало, как в ящике, 2 месяца. Это — образ Атри, который взывает к Ашвинам... о спасении его из провала...

 Во многих гимнах говорится об этих 10 месяцах и о том, что найденный через два месяца после потери младенец вновь был принесен матери — зарей или Ашвинами... И во всех этих гимнах речь не может идти о средних широтах, хотя и в

 "теории весны" тоже имеется в виду солнце. Но арктическая теория говорит не только об ослаблении солнца зимой, но показывает, что природной основой многих подобных гимнов Ригведы является долгая полярная ночь, и такие объяснения необходимы для верного понимания...


 

Глава XI. Свидетельства Авесты

Первичные места формирования арийской расы находились вблизи Северного полюса, а не в Центральной Азии, и они были разрушены надвигающимся оледенением, а поэтому индоиранцы, вынужденные покинуть свою родину, мигрировали к югу.

Анализируя ведические свидетельства, как прямые, так и косвенные, мы в поисках возможных сравнений цитировали некоторые мифы и легенды Авесты или ссылались на них в предыдущих главах. Но в Авесте содержатся некоторые важнейшие части текста, имеющие прямое отношение к вопросу об арийской родине на севере и к проблеме миграционных движений оттуда к землям, омываемым водами Окса, Яксарта и Инда, а поэтому необходимо обсудить эти пассажи, посвятив им отдельную главу, – ведь они не только подтверждают и дополняют те заключения, к которым мы пришли при изучении свидетельств Вед, но и являются, так сказать, независимыми свидетельствами, приводящими к тем же результатам. Нет необходимости ставить вопрос о древности Авесты для доказательства приводимых здесь данных. В среде ученых принято считать, что Авеста и Веды являются двумя ветвями одного породившего их источника, хотя Авеста и не так хорошо сохранилась, как Веды. Пользуясь ведийской фразеологией, можно сказать, что святые книги брахманов и парсов – братья-близнецы арийского происхождения, и их можно без опаски считать дополнениями одной к другой, используя этот факт, когда это возможно и необходимо. Подобное качество обеих книг ясно выявляется при рассмотрении отдельных сюжетов.

Мы видели, что в ведической литературе есть много пассажей, говорящих о длительных зорях, долгом мраке и о десятимесячной длительности непрерывных жертвоприношений, но ни в текстах, ни в легендах мы не встречали прямых указаний на исходные земли, расположенные на далеком севере, или на причину или причины, заставившие древних арьев покинуть свою родину и мигрировать к югу. Но, к счастью для нас, Авеста, хотя и не так хорошо сохранившаяся, как Веды, содержит указания, которые поразительно восполняют этот пробел, и мы теперь намерены в этой главе обсудить данный вопрос. Легенды Авесты и ее традиции, которые будут процитированы, указывают на то, что древним иранцам были известны такие явления, как день и ночь, длящиеся по шесть месяцев, и что время, протекавшее до того момента, когда перед почитателем появлялся Тиштрья, одержавший победу над Апаошей, измерялось периодом от одной до ста ночей. А это служит показателем того, что предкам почитателей Мазды была известна длительность мрака, достигавшая ста ночей.

В описаниях, содержащихся в «Фарвадин-яште», имеются сведения о том, что зимой останавливается ток вод и движение солнца. Указания на то, что тело умершего следовало хранить в доме в течение двух или трех ночей, и даже в течение месяца в зимний период, то есть до тех пор, пока не потекут реки, тоже следует приписать отсутствию солнечного света в те месяцы, когда воды, как и свет, удерживались в нижнем мире демонами мрака. Все эти традиции имеют своих «двойников» в ведической литературе. Но традиции Авесты, относящиеся к родине на далеком севере и к ее разрушению снегом и льдом, не встречаются в Ведах, хотя в свете вышеприводимых ведических свидетельств мы можем показать, что эти традиции имеют историческое основание и хранят в себе явные реминисценции, как бы ни были они фрагментарны, о древней родине арьев. Эта традиция сохраняется в первых двух фаргардах «Вендидада», или Книги законов приверженцев Мазды. Эти фаргарды не имеют прямой связи с последующим текстом книги, но сохраняются в ней, видимо, просто как реликты древней исторической или традиционной литературы.

Эти два фаргарда не прошли мимо внимания специалистов по Зенду, начиная с момента открытия Авесты для европейцев Анкетилем дю Перроном (осуществившим первый ее перевод на французский язык в 1771 г.), и были сделаны многие попытки не только определить упоминаемые в ней области, но и прийти к некоторым историческим выводам. Так, Хирен, Родэ, X. Лассен, Пиктель, Бунсен, М. Хауг и другие признавали в этих данных «Вендидада» наполовину исторические и наполовину мистические воспоминания об исходной родине и о тех странах, где создавались эти фаргарды. Профессор Ф. Шпигель сначала воспринял те же взгляды, что и Родэ, но затем изменил свое мнение. С другой стороны, такие ученые, как Киперт, Бреаль, Д. Дармштетер и другие, показывали, что никаких исторических указаний нельзя извлечь из тех описаний, что содержатся в первых двух фаргардах «Вендидада», и этот взгляд, кажется, в основном теперь и принят.

Но надо иметь в виду, что он был сформулирован в то время, когда были еще полностью неизвестны ведические свидетельства в поддержку арктической теории (изложенные здесь в предыдущих главах) и когда существование древней арктической родины не рассматривалось как геологически обоснованное; в эти годы считалось, что человек связан своим происхождением с постледниковым периодом, а Арктика всегда понималась как область, где люди жить не могут.

Недавние открытия геологов и археологов заставили рассматривать этот вопрос в новом ярком свете. И если только интерпретация ведических сюжетов в этих главах правильна, то, как я полагаю, с готовностью может быть принята необходимость пересмотра и авестийских традиций с новой точки зрения, а также то, что не следует сопротивляться принятию попытки недавнего выступления специалистов по Зенду, Бунсена и Хауга, усмотревших в двух первых фаргардах «Вендидада» данные исторического характера.

Первый фаргард «Вендидада» посвящен перечислению шестнадцати областей, созданных Ахура Маздой, верховным богом иранцев. В каждую из создаваемых земель сразу же Ангра Майнью, злой дух в Авесте, старался наслать разные формы зла и бедствий, чтобы сделать ее непригодной для человеческого обитания. Так возникли шестнадцать деяний Ахура Мазды и шестнадцать контрдеяний Ангра Майнью, и все эти деяния и контрдеяния описываются в первом фаргарде, где подробно указывается, как совершались и те, и другие события. Этот фаргард очень пространен, и здесь его целиком процитировать невозможно, а поэтому я воспользуюсь выдержками из него, которые избрал Д. Муир, использовав версию Ф. Шпигеля и М. Хауга, вводя в некоторых местах и трактовку Д. Дармштетера в его переводе «Вендидада» (опубликован в серии «Священные книги Востока», т. IV. Оксфорд, 1880). Нижеприводимые параграфы пронумерованы по переводу Дармштетера, а в скобках приведены номера по работе Шпигеля*.

* Здесь приводится дословный перевод отрывков, изложенный Тилаком, с сохранением написания имен и терминов. Более позднее изложение, как и принятое в русских переводах, читатели смогут обнаружить в книге «Авеста в русских переводах (1861–1996)». СПб., 1997.

1, 2 (1–4): «Ахура Мазда сказал святому Заратустре: «Я превратил в благоприятную ту область, которая до этого не была нигде обитаема. Если бы я этого не сделал, все живое устремилось бы к Айрьяна Ваэджо».

3, 4 (5–9): «Я, Ахура Мазда, создал как первую лучшую область Айрьяна Ваэджо, прекрасного сотворения (или, по Дармштетеру, прекрасной реки Дайтьи). Тогда Ангра Майнью, разрушитель, создал в противоположность этому великого змея и зиму (или снег), создание Даэвов. Там десять месяцев зимы и два месяца лета».

5 (13, 14): «Я, Ахура Мазда, создал вторую лучшую область, Гау (равнины), где расположен
Сугхдха. Там повсюду, в противоречие мне, Ангра Майнью, смертоносец, создал осу смерти для скота и полей».

6 (17, 18): «Я, и т.д., создал третью прекрасную область, Моуру, могучую, святую» (Здесь и во многих местах дальше опущены контрдеяния Ангра Майнью).

7 (21, 22): «Я, и т.д., создал четвертую лучшую область, счастливую Бакхдхи с высоким знаменем».

8 (25, 26): «Я, и т.д., создал пятую лучшую область, Нисайя (между Моуру и Бакхдхи)».

9 (29, 30): «Я, и т.д., создал шестую лучшую область, Харойю, изобилующую жильем (или водой)».

10 (33–36): «Я, и т.д., создал седьмую лучшую область, Ваэкерета, где распложен Дуджак (или, по Дармштетеру, злые тени). В противоречие этому Ангра Майнью, разрушитель, создал Пайрика Кхнатхаити, которая прильнула к Кере-шаспе».

11 (37, 38): «Я, и т.д., создал восьмую лучшую область, Урву, обильную пастбищами».

12 (41, 42): «Я, и т.д., создал девятую лучшую область, Кхненту (река) в Вехркане».

13 (45, 46): «Я, и т.д., создал десятую лучшую область, счастливую Харахвайти».

14 (49, 50): «Я, и т.д., создал одиннадцатую лучшую область, Хаэтумант, богатую и сияющую».

16 (59, 60): «Я, и т.д., создал двенадцатую лучшую область, Рагху, с тремя крепостями (или расами)».

17 (63, 64): «Я, и т.д., создал тринадцатую лучшую область, Чхакру, могучую».

18 (67, 68): «Я, и т.д., создал четырнадцатую лучшую область, Варену, имеющую четыре угла. Здесь родился Тхраэтаона, убивший Азии Дахаку».

19 (72, 73): «Я, и т.д., создал пятнадцатую лучшую область, Хапта Хенду (от восточного до западного Хенду). В противоречие мне Ангра Майнью сотворил несвоевременное зло и пагубную жару (или лихорадку)».

20 (76, 77): «Я, и т.д., создал шестнадцатую и лучшую область, где люди живут без возглавляющего их, у потока Рангхи (по Хаугу, на берегу моря)».

21 (81): «Есть, кроме того, и другие страны, счастливые, прославленные, величественные, процветающие и прекрасные».

Шпигель, Хауг и другие ученые пытались идентифицировать эти шестнадцать стран, и нижеследующая таблица дает представление о результатах их исследований и поисков в этом направлении.

Имя по ЗендуСтароперсидскоеГреческоеНовоеЗлые дела Ангра Майнью
 1. Айрьяна Ваэджо  Иран Веджо      Суровая зима и снег
 2. Сугхдха  Сугуда  Согдиана  Самарканд  Оводы и мухи
 3.Моуру  Маргу  Маргиана  Мерв  Греховная страсть
 4.Бакхдхи  Бакхтри  Бактрия  Балх  Терзающие муравьи или чудовища
 5.Нисайя    Нисэа    Неверие
 6.Харойю (скрт. Сарайю)  Харайва  Арейя  Херат (бассейн реки зари)  Москиты, нищета
 7. Ваэкерета      Кабул (Ш.) Сегестон (X.)  Захваты
 8. Урва      Кабил (X.) Земли вокруг Испагана (Д.)   Злое развращение. Гордость, тирания
 9.Кхнента, в Вехркане  Варкана  Хирканиа  Гурджан (Ш.) Кандахар (X.)  Противоестественные грехи
 10.Харахвайти (скрт. Сарасвати)  Хараувати   Арахозиа  Харут  Погребения мертвых
 11.Хаэтумант (скрт. Сетумат)    Этумандрос  Хельменд  Колдовство. Саранча
 12.Рагха  Рага  Рагаи   Раи  Трусость
 13.Чхакхра (скрт. чакра)      Город в Хорасане (?)  Сжигание мертвых
 14.Варена (скрт. Варуна)      Гхилян (X.)?  Чужеземная деспотия
 15.Хапта Хенду (скрт. Сапта Синдху)  Хиндавас  Индои  Панджаб   Изнуряющая жара
 16.Рангха (скрт. Раса)      Каспийское море (X.) Арвастан-и-Рум или Месопотамия (Д.)   Зима. Землетрясение

Примечание. Буквы в скобках: Ш. – Шпигель, X. – Хауг, Д. – Дармштетер.

Староперсидские и греческие имена в таблице приводятся по надписям ахеменидских царей и греческих авторов, писавших после свержения Александром Великим ахеменидских правителей. Выясняется, что по меньшей мере десять из шестнадцати областей могут быть точно определены, а если это так, мы можем смело утверждать, что содержание первого фаргарда является историческим, а не мифическим. Но первая из областей стала предметом споров между специалистами по Зенду. Так, название первой из созданных счастливых областей, Айрьяна Ваэджо, обозначает, что она была областью зарождения («ваэджо» – «зерно», на санскрите – «биджа») арьев (иранцев), или же раем иранской расы. Была ли эта область мифической или реально являла собой родину арьев? А если она была реальной, то где она была? Вот этот вопрос является первым, на который мы должны искать ответ в указанных фаргардах (1 и 2). А во-вторых, мы должны решить, были ли упоминаемые шестнадцать областей последовательно занимаемыми землями при миграции предков иранской расы со своей родины на севере.

В фаргардах ничего не говорится о процессах миграции – там просто указывается, что эти области были созданы Ахура Маздой и что противостоящий ему Ангра Майнью, злой дух в Авесте, насылал так много зла и бед, что эти земли становились неприемлемыми для жизни человека. Фаргарды не содержат указаний на последовательные передвижения людей, но просто дают описания областей, известных предкам иранцев в те времена, когда создавались сами фаргарды. Итак, глава географична, но не исторична, так как не содержит ничего, кроме указаний на страны, известные иранцам в некий исторический период. Спор идет о том, можно ли из географических указаний воссоздать картину истории, принимая эти области за последовательные этапы продвижения с родной земли. Это тем более трудно, что нигде в памятнике нет указаний на процесс миграции.

Профессор Дармштетер полагает, что, поскольку перечисление шестнадцати областей начинается с Айрьяна Ваэджо, а также и реки Вангухи Дайтья, и завершается Рангхой, которая соответствует ведической реке Расе, той мифической реке, которая отделяет богов от их врагов, а также, поскольку Вангухи и Рангха были изначально небесными реками, спустившимися (подобно двум небесным Гангам), чтобы окружить землю – одна с востока, а другая с запада (Бундахиш, 20), то Айрьяна Ваэджо и Рангха должны обозначать восточную и западную границы стран, известных древним иранцам в дни создания фаргардов.

Этого же взгляда придерживается и Шпигель, помещая Айрьяна Ваэджо «в далекие восточные области Иранского плато, в район, где истоки рек Окса и Яксарта». Дармштетер, как кажется, с одобрением цитирует указания на идентификацию Рангхи или шестнадцати областей в комментарии к «Вендидаду» как Арвастан-и-Рум, или Римская Месопотамия. Таким образом, весь фаргард воспринимается как географическое описание древнего Ирана, и профессор Дармштетер в конце своего введения к фаргарду замечает: «Отсюда следует, что историческое содержание не может быть извлечено из этого описания: выявилась необходимость понимания, что это все должно было начинаться с Вангухи и заканчиваться Рангхой. Рассмотрение же этого как указания на географию миграций является превращением космологии в историю».

Но Бунсен и Хауг поддерживают взгляд на Айрьяна Ваэджо как на родину иранцев на далеком севере, и страны, упоминаемые в фаргарде, должны тогда восприниматься как представляющие собой земли, по которым арьи проходили после расставания со своей родиной. Поэтому мы, во-первых, должны решить, была ли Айрьяна Ваэджо только восточной границей древнего Ирана или же первичной родиной иранцев на далеком севере. В первом случае нам следует считать фаргард просто главой из древней географии, но если нет возможности локализовать Айрьяна Ваэджо нигде, кроме севера, то все области от Самарканда и Сугхдхи до Хапта Хенду, или Панджаба, упомянутые в фаргарде, естественно, представляют собой тот путь, который прошли древние иранцы в их продвижении со своей родины.

Таким образом, все зависит от взгляда на ситуацию, связанную с Айрьяна Ваэджо, и поэтому мы сначала взглянем, есть ли в описаниях Авесты что-либо об этой земле, что могло бы утвердить нас в нашей позиции.

Для начала следует отметить, что река Вангухи не упоминается в фаргарде наряду с Айрьяна Ваэджо. В тексте говорится только о «хорошей дайтье в Айрьяна Ваэджо», но неясно, означает ли «дайтья» реку именно этого места. Фраза в Зенде: «Айрьянам Ваэджо вангхуяо дайтьяой», которую Дармштетер переводит как «Айрьянам Ваэджо прекрасно созданная», а Хауг, в свою очередь, приводит такой вариант: «Айрьяна Ваэджо с прекрасными возможностями». Поэтому вызывает сомнение то, что река Дайтья упоминается в этом пассаже вместе с Айрьяна Ваэджо. Но даже если предположить, что перевод Дармштетера правилен, он не дает подтверждения идентификации рек Дайтьи Вангухи.

В «Бундахише» (XX, 7, 13) упоминаются Вех (Вангухи) и Дайтик (Дайтья) в качестве двух отдельных рек, хотя обе, похоже, расположены в Айран-ведж (Айрьяна Ваэджо). Мы не можем упустить из виду тот факт, что не одна Вангухи (Вех) протекает в Айрьяна Ваэджо, но и Рангха (Араг) имеет те же истоки и течет по той же земле, то есть по Айрьяна Ваэджо. Так, мы читаем в самом начале XX главы в «Бундахише», что Араг и Вех – это две главные реки из восемнадцати, и что они «текут с севера и удаляются от Эльбурза в Аухар-мазде; одна течет к западу – это Араг, а одна к востоку – это река Вех».

В «Бундахише» дальше сообщается (VII, 15), что река Вех вытекает из того же источника, что и Араг. Д-р Э. Вест в сноске замечает, что обе эти реки вытекают с «северной стороны Аред-вивсур (Ардви Сура Анахита), из моря, о котором говорится, что оно находится на высокой Хугар (Хукайрья), части Эльбурза». Если судить даже по «Бундахишу», выходит, что Вангухи – это восточная, а Рангха – западная река в северной части Эльбурза, или же они являются двумя реками страны, расположенной на севере, и одна из них течет к востоку, а другая к западу в этой области. По крайней мере, можно сказать, небезопасно делать из этого вывод, что Айрьяна Ваэджо является самой восточной страной, так как название Вех, или Вангухи, соотносилось в более позднее время с самой восточной рекой в Иране. Мы ведь можем, следуя таким путем, поместить Айрьяна Ваэджо на дальний запад, поскольку, как считает и сам Дармштетер, название Араг, или Рангха, было позднее дано самой западной реке.

Опять же, можно спросить, почему Рангху приписывают к Каспийскому морю или почему ее считают самой западной рекой Ирана? В фаргарде ничего не говорится о месте протекания Рангхи. Там просто указывается, что пятнадцатая земля, созданная Ахура Маздой, была Хапта Хенду, а шестнадцатая была у Рангхи. Если Хапта Хенду – это Сапта Синдху, или Панджаб, то зачем совершать такой далекий внезапный прыжок из Панджаба к Каспийскому морю с целью обнаружения реки Рангхи? Рангха – это то же самое, что и Раса на санскрите, и в Ригведе (X, 75, 6) земная река, именуемая Расой, упоминается наряду с Кубхой, Круму и Гомати, которые являются притоками Инда. Не более ли похоже на то, что Рангха может оказаться ведической Расой, притоком Инда? Если контекст приводит к выявлению смысла двусмысленных слов, то упоминание о Хапта Хенду как пятнадцатой области указывает на то, что Раса в шестнадцатой должна бы быть где-то неподалеку, а то, что мы находим Расу реально упоминаемой в Ригведе, наряду с другими притоками Инда, проясняет этот вопрос. Определение Рангхи как самой западной реки весьма сомнительно. И то же самое можно сказать о реке Вангухи, которая вообще-то и не упоминается в фаргарде.

Но этим не ограничиваются доводы Дармштетера. В подтверждение этой сомнительной идентификации он уверяет нас, что та древняя земля, которая называлась Айрьяна Ваэджо, располагалась в той области, где, в соответствии с более поздними указаниями, протекала река Вангухи, или Вех. Эти доказательства явно ошибочны. Названия двух рек, Вангухи и Рангха, бывшие известными в древней зоне расселения, могли быть перенесены на реки, встреченные в новых землях, но при этом не следует приходить к заключению, что именно эти новые реки омывали раньше исходные земли Айрьяна Ваэджо.

Такой факт, как перенесение мигрантами известных им старых названий на новые места их расселения, хорошо известен. Но на этом основании вряд ли кто-нибудь рискнет переименовывать Америку или Австралию в Англию, а поэтому выглядит странным, как это такую ошибку допустили в указанном случае специалисты по Зенду. Ведь если бы даже какая-либо область или страна в Центральной Азии называлась Айрьяна Ваэджо, мы не могли бы указывать на нее как на исходную родину иранцев, подобно тому, как нельзя считать прибежищем Варуны местность Варену, хотя в Зенде эти два слова однозвучны. Рассуждения Дармштетера следует поэтому отвергнуть как несозвучные делу и нелогичные, и, я думаю, ни один ученый не воспримет его мнения, что родиной арьев не может быть север.

В Авесте есть выразительные места, безошибочно указывающие на отличительные черты климата в Айрьяна Ваэджо, и, насколько я знаю, пока не выдвинуто ни одного веского возражения против того, чтобы мы воспринимали их не только как мифические, а имели бы основания использовать их для определения места исходной родины. Так, в начале первого фаргарда сказано, что первым прекрасным и счастливым созданием Ахура Мазды была область Айрьяна Ваэджо, но Ангра Майнью превратил ее в землю, где десять месяцев длится зима и два месяца лето. Это указывает на то, что фаргард складывался в тех местах, где землю покрывал лед. Десятимесячная зима указывает на ее расположение на далеком севере, на большом удалении от Яксарта. И очень неблагоразумно игнорировать подобные указания, типичные только для арктических областей, и, ссылаясь на сомнительность, усматриваемую в смысле, утверждать, что Айрьяна Ваэджо была крайне восточной частью Ирана. Здесь я привожу переводы Д. Дармштетера, Ф. Шпигеля и М. Хауга тех пассажей, в которых описывается десятимесячная зима в Айрьяна Ваэджо, что необходимо для целей нашей работы.

«Вендидад», фаргард 1

Дармштетер

3. Первой из хороших земель и стран, которые Я, Ахура Мазда, создал, была Айрьяна Ваэджо при доброй реке Дайтья. Поэтому явился Ангра Майнью, воплощение смерти, и создал своим колдовством, ради противоречия, змея в реке и зиму, это деяние Даэвов.

4. Там десять зимних месяцев и два летних*, и они холодны для воды, холодны для земли, холодны для деревьев. Туда приходит зима с худшими из своих бед.

Шпигель

3. Первую и лучшую из областей создал Я, кто есть Ахура Мазда.

6. Айрьяна Ваэджо дивного сотворения.

7. Тогда Ангра Майнью, полный смерти, создал в противоречие этому.

8. Великого змея и зиму, что сотворили Даэвы.

9. Там десять зимних месяцев и два летних.

10. И они холодны и для воды, и для земли, и для деревьев.

11. И это в середине земли, в сердце земли.

12. Приходит зима и приходит самое большое бедствие.

* Дармштетер замечает в сноске, что после летних месяцев в Вендидаде Садах добавлено: «Известно, что (в нормальном ходе природы) бывает семь месяцев летних и пять зимних».

Хауг и Бунсен

3. Как первую лучшую из областей и стран Я, кто есть Ахура Мазда, создал Айрьяна Ваэджо хороших возможностей; в противоречие этому Ангра Майнью, кто смертоносен, создал могучего змея и снег, творения Даэвов.

4. Десять месяцев зимы там, два месяца лета. (Семь месяцев лета там, пять месяцев зимы там было, о них сказано, что они холодны для воды, холодны для земли, холодны для деревьев, там (есть) середина зимы, сердце зимы; там всюду вокруг выпадает глубокий снег; там есть страшнейшие из бед)*.

* По Хаугу, весь текст, взятый в скобки, – это позднее добавление.

Из приведенных примеров перевода ясно видно, что все они соглашаются друг с другом в главных положениях: 1) в том, что Айрьяна Ваэджо была первой хорошей областью, созданной Ахура Маздой, 2) что суровые снежные зимы были насланы на нее Ангра Майнью и 3) что после вмешательства Ангра Майнью в этой области наступили десятимесячная зима и двухмесячное лето. Единственным различием между тремя версиями является то, что Дармштетер и Шпигель считают, что последнее предложение текста «они холодны и для воды...» является его частью, а Хауг принимает это за позднее дополнение. Все эти переводчики согласны также в том, что слова «семь месяцев лета и пять зимы» введены позднее, но мы вернемся к этому вопросу ниже. Сейчас мы должны заняться указанием, что «там десять месяцев зимы и два месяца лета». В переводе этих слов расхождений нет, как видно из приведенных примеров.

Другим важным моментом в пассаже выступает то, что длительная зима была результатом противодействия Ангры Майнью, что указывает на наличие других климатических условий в этой области до вмешательства Ангры Майнью. Этому выводу сопутствуют и те соображения, что иранцы никогда не смогли бы поместить свой рай в область суровых снежных зим. Поэтому Бунсен разумно предположил, что Айрьяна Ваэджо изначально была прекрасной страной с мягким климатом, пока враждебный дух не создал могучего змея и снег, в результате чего осталось лишь два месяца лета, а зима стала воцаряться на десять месяцев. Итак, этот пассаж свидетельствует о внезапном изменении климата родной земли, об изменении, превратившем рай в некую окованную льдом землю с долгими и холодными зимами. И если мы пожелаем узнать, что это за земля, в которую внедрился Ангра Майнью, мы должны вывернуть наизнанку климатические условия, возникшие после этого внедрения, и предположить, что эта колыбель иранской расы находилась на дальнем севере, где тогда прохладное лето занимало десять месяцев в году, а короткие двухмесячные зимы были мягкими. Ангра Майнью взломал этот климат, вызвав оледенение и превратив землю в неприемлемую для жизни человека. Описание двух летних месяцев, установившихся после его нападения (то есть когда было «холодно для воды, холодно для земли, холодно для деревьев»), указывает на то, что после наступления оледенения даже условия летнего периода были неподходящими для человеческого обитания.

Мы показали, что обсуждаемый пассаж указывает на внезапное изменение климата в Айрьяна Ваэджо, превратившее десятимесячное лето и двухмесячную зиму в десятимесячную суровую зиму и холодное двухмесячное лето. Тридцать–сорок лет назад подобное предположение было бы воспринято как не только дерзкое, но и немыслимое или же почти сумасшедшее, поскольку геологические данные того времени не достигли еще уровня, который позволяет установить, что в области Северного полюса в древности был мягкий климат. Видимо, именно с этим затруднением столкнулись специалисты по Зенду, когда они робко пытались поместить Айрьяна Ваэджо на далекий север, вместо того, чтобы открыто описать ясные указания на ее крайне северное положение. К счастью, недавние открытия в геологии и археологии не только исключили эти затруднения, установив на научной основе наличие в древности теплого и мягкого климата вблизи Северного полюса в межледниковый период и доказав также, что в полярном регионе наступало, по меньшей мере дважды, оледенение, нарушавшее этот мягкий климат. И теперь это установленный научный факт, что арктический регион некогда характеризовался мягкими и короткими зимами и теплым долгим летом, подобным непрерывной весне, и что эти условия были полностью изменены или замещены приближением периода оледенения, в результате чего зимы стали долгими и суровыми, а лето коротким и холодным.

Изменения, наступившие по злой воле Ангра Майнью в климате Айрьяна Ваэджо, это как раз то, что современные геологи приписывают наступлению оледенения. А если описания так поразительно и неожиданно подтверждаются последними научными исследованиями, я вижу в этом основание, опираясь на которое мы можем отбросить мысль, что они являются мифическими или воображаемыми. И если таковыми их считали в прошлом специалисты по Зенду, то лишь потому, что геологические исследования еще не достигли такого уровня, чтобы иметь возможность подтвердить правильность описаний, содержащихся в Авесте. Но теперь, видя новые материалы, которые подтверждают содержащиеся в Авесте описания Айрьяна Ваэджо, причем детальные описания, мы поступим не слишком мудро, если уклонимся от перепроверки заключений тех ученых, кто изучал Зенд раньше, опираясь на неудовлетворительные материалы. Рассматривая же вопрос с новой точки зрения, мы видим, что Айрьяна Ваэджо была областью Арктики, ибо только там бывает в наши дни зима по десять месяцев. Мы можем не приходить к такому заключению лишь в том случае, если станем отрицать возможность того, что рассматриваемый пассаж содержит традиционное указание на древнюю родину иранцев, и именно так считают некоторые ученые, изучающие Зенд. Но, имея перед глазами ведические свидетельства, описанные в предыдущих главах, мы не видим необходимости в подобных опасениях, которые приводили некоторых специалистов по Зенду к заблуждениям, вызванным осторожным и сдержанным подходом к выводам.

Мы уже видели, что есть серьезные основания считать, что древний год индоевропейцев состоял из десяти месяцев, за которыми следовала двухмесячная ночь, этот год содержал десять летних и два зимних месяца, то есть был именно таким, какой существовал и в Айрьяна Ваэджо до того, как в счастливую землю ворвался злой дух. Слово в Зенде для обозначения лета – «хама» равно санскритскому «сама», что значит «год» в Ригведе. Период, упоминаемый в Авесте как десятимесячный, соответствует, таким образом, десяти месяцам солнечного света, или десяти «мануша юга», за которыми следует долгая зимняя ночь, длящаяся два месяца, как указывалось в предыдущей главе, а точнее – в главах. Можно возразить, что в «Вендидаде» не говорится о том, что два зимних месяца были темными, поэтому нет подтверждения факту непрерывной тьмы в эти месяцы. Однако, немного порассуждав, увидим, что это возражение полностью лишено опоры. Чтобы увидеть в Айрьяне современные десять месяцев зимы, мы должны поместить ее в Арктику, а сделав так, мы встретимся с неизбежным наличием долгой ночи в один, два или три месяца. Эта долгая ночь теперь придется на середину десятимесячной зимы. Но перед последним периодом оледенения, то есть до того, как «ворвался Ангра Майнью», в Арктике лето, а не зима длилось десять месяцев. Длительность долгой ночи и зимы в два месяца должны были бы быть одинакового протяжения во времени.

В этом состоит существенное различие в описаниях рая арьев, в тех, что известны сейчас, и в тех, что представлялись людям в эпоху перед последним периодом оледенения. Но когда зимы были короткими, они, соответственно, соотносились с представлениями о долгой ночи и ограничивались ею. В современной Арктике, где зима длится десять месяцев, долгая ночь приходится на ее середину. Поэтому описания Айрьяна Ваэджо в «Вендидаде» приводят к выводу, что десять месяцев солнечного света, или лета, завершались двумя месяцами темной зимы, что отражает климатические условия тех мест до внедрения Ангры Майнью, который превратил лето в зиму и, наоборот, ввел на все это время царство льда и снега.

Мы уже обращались к максимальному периоду в сто ночей, в течение которых Тиштрья сражался с Апаошей, и говорили об обычае недопустимости выноса тела покойника из дома в течение двух, трех ночей и даже месяца в зимнее время, то есть до тех пор, пока воды и свет, застывшие на зиму, снова оживут, а это все указывает на наличие периода долгой тьмы.

Этот пассаж, в сочетании с упомянутыми описаниями страны Айрьяна Ваэджо, четко устанавливает факт нахождения Рая иранцев на далеком севере или почти вблизи Северного полюса. Выясняется и то, что для него было характерно долгое восхитительное лето и короткие теплые, хотя и темные зимы. И это длилось до тех пор, пока воздействие Ангры Майнью не превратило это место в неприемлемое для человеческого обитания, то есть до наступления ледниковой эпохи, принесшей с собой суровые зимы и снег и покрывшей землю ледяной шапкой в сотни футов толщиной.

В связи с этим следует вспомнить и еще один факт. Мы видели в вышеприведенных списаниях Айрьяна Ваэджо, что комментаторы Зенда добавили якобы несущественное пояснение, а именно: «семь месяцев лета и пять месяцев зимы там было». Д-р Хауг полагал, что слова «они холодны для воды...» и т.д. тоже являются поздней добавкой, и их следует соотносить с пятью месяцами зимы. Но и Шпигель, и Дармштетер, а также комментатор придерживаются мнения, что эти слова составляют часть оригинального текста и должны поэтому восприниматься как относящиеся к двум летним месяцам. Этот взгляд, видимо, является наиболее резонным, поскольку более позднее введение, если оно встречается, бывает, скорее всего, коротким. Похоже, что единственным добавлением к оригинальному тексту являются слова «известно, что там семь месяцев летних и пять зимних», и это должно быть воспринято как относящееся к климатическим условиям, которые царили в Айрьяна Ваэджо перед нападением Ангры Майнью, так как он укоротил длительность лета до двух месяцев, которые опять же были холодны для воды, земли и деревьев.

Выше уже говорилось, что, поскольку Айрьяна Ваэджо была сначала счастливой землей, мы должны полагать, что эти изначальные климатические условия были противоположны тем, которые внедрил Ангра Майнью, то есть в этой счастливой земле изначально лето длилось десять месяцев, а зима только два. Но комментаторы Зенда установили, что там было семимесячное лето и пятимесячная зима, и такая традиция выглядит равнозначной старой, потому что мы читаем в «Бундахише» (XXV, 10, 14): «В день Аухармазд (первый день) Авана зима набирает силу и входит в мир... и в назначенный день Атаро в месяц Дин (девятый день десятого месяца) начинается зима, сопровождаемая большим холодом в Айран-ведж, и до конца, в благоприятный месяц Спендармад, зима продвигается по всему миру; по этому поводу всюду зажигают огни, в день Атаро месяца Дин, и это указывает на то, что зима пришла». Здесь же пять месяцев зимы в Айрьяна Ваэджо точно указываются – это Аван, Атаро, Дин, Вохуман и Спендармад; нам сообщается, что в этот период не празднуется Рапитвин Гах, так как Рапитвин уходит под землю на зиму и возвращается из-под земли летом. Семь месяцев лета равным образом описаны в той же книге как продолжающиеся «от благоприятного дня Аухармазд (первый) в месяце Фарвардин до благоприятного дня Аниран (последний) месяца Митро» (XXV, 7).

Это перечисление показывает, что традиция восприятия семимесячного лета и пятимесячной зимы в Айрьяна Ваэджо была старой, и «Бундахиш», фиксирующий ее, сообщает нам о климатических условиях на древней родине, а не о тех, как думают некоторые, что видел автор писания в дни своей жизни. Ведь в двенадцатом параграфе той же главы перечисляются двенадцать месяцев и четыре сезона, и о сезоне зимы сказано, что это только последние три месяца года, то есть Дин, Вохуман и Спендармад. Я уже упоминал раньше, что порядок месяцев в древнем иранском календаре был другим по сравнению с тем, что приводится в «Бундахише». Но каким бы этот порядок ни был, в указанных пассажах выглядит традиционно сохранившимся перечисление семи месяцев лета и пяти месяцев зимы в Айрьяна Ваэджо, и кажется, комментаторы старого Зенда и «Вендидада» вводили их в текст оригинала. Это, можно сказать, был своего рода маргинальный метод, продиктованный стремлением сохранить старые традиции.

Итак, перед нами два разных сообщения о климатических условиях в Айрьяна Ваэджо до нападения Ангры Майнью: первое – там было десятимесячное лето и двухмесячная зима, что было переведено в. обратный порядок усилиями Ангры Майнью, и второе – там было семь месяцев лета и пять месяцев зимы, что по традиции и сохранялось комментаторами. Представляется, что эти два указания противоречивы, да они таковыми и являются до тех пор, пока мы не овладеем ключом к их точной интерпретации. Они несостоятельны, если мы примем Айрьяна Ваэджо за самую восточную часть древнего Ирана, но если этот рай будет помещен в циркумполярный регион, то есть на далекий север, эта несостоятельность исчезнет, так как там, как выяснено, было лето и по семь, и по десять месяцев в одно и то же время, в зависимости от места расселения иранцев на своей древней родине.

Мы уже видели в приведенных выше описаниях ведических сюжетов, что легенда об Адити указывает на семь месяцев солнечного света, а легенда о Дашагвах – на то, что серия жертвоприношений в период солнца должна была длиться десять месяцев. Подчеркивалось также, что между Северным полюсом и Полярным кругом солнце бывает над горизонтом то дольше, чем семь, то меньше, чем двенадцать месяцев в зависимости от широтного показателя. Поэтому нет ничего странного, необычного или несостоятельного во встречающихся в Авесте указаниях на разную длительность лета на землях древней родины иранцев. Нам поэтому не следует думать, что комментаторы добавили указание на семь летних месяцев только потому, что им показалось несовпадающим с древней благословенной родиной описание лишь двух летних месяцев и десяти зимних. Это немыслимо, чтобы они могли неправильно понять текст оригинала, восприняв его таким образом, как будто условия климата, внедренные Ангра Майнью, изначально соответствовали Айрьяна Ваэджо. Потому мы должны отвергнуть те объяснения, в которых видны попытки считать, что эти поздние включения были основаны на том, что их внесли люди, не соглашавшиеся с тем, что описания в оригинале не могли соответствовать первой из сотворенных счастливой земле. Если текст оригинала правильно прочтен и интерпретирован, он содержит сведения о десятимесячном лете в Айрьяна Ваэджо, существовавшем до нападения Ангры Майнью, и указание на семимесячное лето относится к тому же месту и времени.

Мы встречаемся с такими же проблемами и в Ригведе, где один раз солнце предстает как имеющее семь лучей, а в другой раз – десять, что означает семь и десять месяцев солнечного света, и оба эти варианта возможны в арктическом регионе. Две указанные авестийские традиции должны пониматься как указания на те климатические условия Арктики, которые превалировали на древней родине в далеких северных землях (правильность подобных объяснений была доказана в предыдущих главах). Что же касается обычая разжигать огонь на девятый день десятого месяца Дина, отмеченного в «Бундахише», то мне кажется, что вместо того, чтобы принимать это за указание на то, что «есть зима», лучше связать его происхождение с самым началом зимы в некоторых местах древней родины в указанное время. Ведь если огни начинают зажигать, в этом есть определенное подчеркивание памяти о том, что отмечался скорее факт начала зимы, а не ее протекания в течение двух или пяти зимних месяцев. Если этот обычай будет объяснен именно так, то это станет применимо к тому, что год считался содержащим девять месяцев и десять дней в некоторых частях родины арьев, что уподобляется древнему римскому году, который считался состоящим из десяти месяцев.

Кроме этого уподобления, существует еще и поразительное совпадение между ведической и авестийской традициями в этом вопросе. Судя по «Бундахишу» (XXV, 20), год делится на четыре сезона по три месяца: Фарвардин, Ардавахишт и Хорвадад составляют сезон весны; Тир, Амеродад и Шатвайро – это лето; Митро, Аван и Атаро – осень; Дин, Вохуман и Спендармад – зима. Таким образом, сороковой день шарада (осени) будет представлен десятым днем (абаном) месяца Авана. Утверждение в Ведах, обсужденное нами в девятой главе этой книги, указывающее, что битва Индры с Шамбарой началась «на сороковой день шарада», вполне согласуется (за исключением десяти дней) со словами в «Бундахише», что зима в Айрьяна Ваэджо начиналась с месяца Авана, второго месяца осени. Мы встречаемся здесь с чрезвычайно близким сходством между ведической и авестийской традициями, относящимися к определению конца лета на исходной арктической родине (о соответствии этому греческих и римских традиций мы уже упоминали выше).

Итак, год, длившийся от семи до десяти месяцев солнечного света, может быть прослежен к глубокой индоевропейской древней жизни, а поскольку его двойственный характер можно объяснить, только поместив родину арьев в циркумполярный регион, мы неизбежно приходим к выводу, что там находилась и Айрьяна Ваэджо. Свидетельства Авесты сами по себе ясны и понятны, и видимые несовпадения могли бы быть объяснены уже давно, если бы те, кто изучает Зенд, не создавали ненужных трудностей, перенося свой рай на восток древнего Ирана. При этих условиях излишне говорить о том, какая из двух теорий по проблеме места Айрьяна Ваэджо правильна, так как одна вводит чреватую путаницей гипотезу, но другая применяет естественный и удовлетворительный метод разъяснения вопроса.

Мы обсудили пассаж, содержащий описания климата в Айрьяна Ваэджо. Его содержание, рассмотренное само по себе, объяснимо при помощи арктической теории, и мы пришли к выводу, что Ангра Майнью придал этому климату характер, противоположный его изначальному состоянию. Второй фаргард «Вендидада», при своем сходстве с первым, содержит пассаж, который позволяет избежать необходимости делать такие выводы, так как в нем дается графически точное описание наступления льда и снега, разрушивших древний иранский рай. Этот фаргард по сути служит дополнением к первому и дает нам более детализированный отчет об Айрьяна Ваэджо и описание арийской жизни, которой наслаждались люди до появления Ангры Майнью, ниспославшего на них бедствия, лед и снег. Все это вырисовывается из того факта, что в этом фаргарде предсказан приход суровой зимы, и Йиму предупреждают о необходимости подготовиться к этому, тогда как в первом фаргарде лишь описывается счастливая земля, пораженная злом, которое принес Ангра Майнью.

Дармштетер делит этот фаргард на две части: первая содержит первые двадцать параграфов (или, по Шпигелю, сорок один), а во вторую входят все остальные материалы фаргарда. В первой части говорится, что Ахура Мазда просит Йиму, правителя Айрьяна Ваэджо, именуемого «прославленным в Айрьяна Ваэджо», принять его закон, но Йима отказывается стать хранителем закона (веры), и тогда Ахура Мазда велит ему вести народ по пути счастливой жизни и прирастания. Йима предстает как созидатель процветания и прирастания народа, отбрасывающий от людей смерть и болезни и трижды раздвигающий пределы страны, которая становится слишком маленькой для вмещения всех своих обитателей. Мы не будем здесь задерживаться с целью выяснения, было ли это связано с расширением в арктической области зоны расселения древних арьев.

Вторая часть фаргарда открывается описанием собрания богов, созванных Ахура Маздой, и на этом собрании присутствует также и «прекрасный Йима, хороший пастух, высоко прославленный в Айрьяна Ваэджо», вместе со всеми своими прекрасными смертными. Именно на этом собрании Ахура Мазда четко предупредил Йиму о том, что смертельная зима готова обрушиться на счастливую землю и все в ней разрушить. Для предупреждения этого бедствия Великий Святой советует Йиме создать «вару» (убежище) и сохранить там все семена живых существ и растений. Йима строит эту вару, и фаргард сообщает, что в ней «лишь один раз в год всходили солнце, луна и звезды, и год казался одним лишь днем», как воспринимали его обитатели вары. Фаргард завершается описанием счастливой жизни этих обитателей, из числа которых Заратуштра и его сын Урватаднара выделяются в описании как «хозяева» или «надзиратели».

Описанный вара является неким подобием Ноева ковчега, но разница состоит в том, что в Библии все разрушает поток воды, а в Авесте – снег и лед. Последнее не противоречит геологическим свидетельствам, и даже, скорее, полностью (и неожиданно) подтверждает их. А затем то, что «год казался одним лишь днем», как это воспринимали жители вары, и солнце и звезды «всходили там лишь один раз в год», безошибочно подтверждает географическое положение вары возле Северного полюса, так как больше нигде на поверхности земной суши мы не сможем обнаружить года длительностью в одни сутки, кроме такого места, как Северный полюс.

При таком установлении места расположения вары Йимы сразу выясняется и географическое место Айрьяна Ваэджо, поскольку эта область, как указывается в «Майньо-и-кхард», вмещала в себя вару Йимы. Поэтому данные указания выступают добавочным аргументом в пользу утверждения, что Айрьяна Ваэджо находилась на далеком севере, а не в восточной части Ирана, как ее помещают Шпигель, Дармштетер и ряд других ученых.

Будь этот вара Йимы мифическим или нет, мы тем не менее не можем предположить, что всего лишь плодом воображения были указания на год, длившийся одни сутки, и на единожды в год всходящее солнце. И не случайностью является также и то, что все это совпадает с описаниями полярного дня и ночи. Авторы фаргарда могли сами и не видеть этих явлений, но нет сомнений в том, что они традиционно знали их, а если это так, то мы должны полагать, что их далекие предки обрели свои знания на основе личных наблюдений в период жизни на родине вблизи Северного полюса.

Те ученые, которые располагают Айрьяна Ваэджо на далеком востоке Иранского плато, стараются доказать, что данные о десяти месяцах зимы там появились в писании из-за того, что в памяти авторов фаргарда сохранились некие воспоминания об общем похолодании земного климата, или из того, что на высотах плато, откуда вытекали реки Окс и Яксарт, было холоднее, чем сейчас, потому что и само Иранское плато было тогда выше. Однако оба эти объяснения и искусственны, и неудовлетворительны. Это верно, что на высотах климат бывает холоднее, но описывается-то климат Айрьяна Ваэджо как мягкий и приятный вплоть до нападения Ангры Майнью, вызвавшего резкое похолодание. А поэтому мы должны бы предположить, что плато было сначала невысоким, а Ангра Майнью его поднял кверху, создав на нем холодный климат. Но ведь современная высота плато не так уж велика, чтобы там могли воцаряться десятимесячные зимы. И мы не можем думать, что оно опустилось после Ангры Майнью. К сожалению, нет геологических подтверждений таким его поднятиям и опусканиям, но если бы они и появились, то тогда не нашлось бы объяснения тому, что обитатели вары Йимы считали год одним днем, ибо это соотносимо только с областями Северного полюса. Поэтому следует отбросить все попытки локализовать изначальную область Айрьяна Ваэджо вне циркумполярного региона. Названия мифических рек и мест могли быть перенесены на новые области расселения, но если механически относить эти новые места и объекты к глубоко древним, то мы вполне сможем поместить Айрьяна Ваэджо где-нибудь между Гималаями и горами Виндья в Индии, потому что в более поздней санскритской литературе именно эта местность называется Арьяварта, то есть дом арьев.

Дармштетер и Шпигель пошли именно по пути таких ошибок. Вместо того чтобы связать место расположения Айрьяна Ваэджо с тем фактом, что десятимесячная зима была введена там усилиями Ангры Майнью, что год казался местным жителям лишь одним днем, они попробовали решить задачу методом привлечения к мифическим указаниям названий новых для них рек Ирана, хотя эти названия явно были им присвоены в более поздние времена, когда ветвь арьев переселилась в эти места. Это, естественно, внесло путаницу вместо прояснения вопроса о месте Айрьяна Ваэджо, и ученые старались выйти из нее, сводя все описания к мифологическим рассказам, или, в лучшем случае, думая, что в писаниях отражены сбивчивые воспоминания о древней родине иранцев. Но недавние научные открытия доказали точность авестийских традиционных описаний, и в свете этих новых данных не могут сохраняться дальше ошибочные догадки тех исследователей Зенда, которые помещают Айрьяна Ваэджо на крайний восток Ирана.

Чрезвычайно важной частью второго фаргарда служит предупреждение, высказанное Ахура Маздой Йиме, что роковая зима поразит управляемую им землю, то есть следует описание в тексте оледенения, погубившего счастливую землю. Это предупреждение имеет характер пророчества, но каждый, кто внимательно вглядится в фаргар-ды первый и второй, увидит, что их тексты действительно содержат описания ледниковой эпохи, свидетелями наступления которой были предки иранцев.

Мы приводим переводы отрывков, сделанные Дармштетером и Шпигелем.

«Вендидад», фаргард 2

Дармштетер

22. И Ахура Мазда обратился к Йиме, говоря: «О, прекрасный Йима, сын Вивангхата! Роковая зима готова пасть на плотский мир, она принесет яростный, отвратительный мороз; на плотский мир роковая зима готова пасть, которая вызовет падение густых хлопьев снега и даже глубокие «аредви» на высочайших вершинах гор.

23. И всякие виды животных погибнут, те, что живут в диких местах, и те, что живут на вершинах гор, и те, что живут в глубине долин, под покровом стойл.

24. До этой зимы те поля были покрыты травой для скота; с текущими теперь потоками от тающего снега она кажется счастливой землей этого мира, землей, где можно увидеть даже следы овец.

25. Поэтому сделай ты вару, длиной в конский бег по каждой стороне четырехугольника, и туда перенеси семена овец (баранов?) и быков, и людей, и собак, и птиц, и пылающий красный огонь.

Шпигель

46. Так говорил Ахура Мазда Йиме: «Йима прекрасный сын Виванхао;
47. На плотский мир придет зло зимы;
48. Поэтому неистовый истребительный мороз появится.
49. На плотский мир придет зло зимы.
50. Поэтому снег будет падать в огромном избытке.
51. На вершины гор, на всю их ширину.
52. Из трех (мест), о Йима, должен уйти скот,
53. Если он в опасных местах,
54. Если он на вершинах гор,
55. Если он в глубине долин,
56. Следует охранять места обитания.
57. До этой зимы в стране процветали пастбища;
58. До этого текли воды от таяния снегов.
59. Тучи, о Йима, появятся над обитаемыми областями,
60. На которых хранятся следы мелкого и крупного скота;
61. Поэтому сделай ты круг длиной в конский бег по всем четырем углам,
62. Туда перенеси ты семена скота, вьючных животных, и людей, и собак, и птиц, и красный горящий огонь».

А теперь спросим: может ли быть что-либо более ясное и четкое, чем приведенное описание приближения эпохи оледенения к той счастливой земле, которой правил Йима, и где год равнялся одному дню? В этих пассажах нет упоминаний об Ангра Майнью, но в форме пророчества описываются беды, связанные с оледенением, почти так, как современные геологи описали бы надвигание ледяной шапки на землю во время ледникового периода.

Ахура Мазда говорит Йиме, что яростный и отвратительный мороз падет на плотский мир, и даже вершины высочайших гор будут покрыты снегом и погребены под ним, который истребит все живые существа и наверху, в горах, и внизу, в долинах. Говорится, что снег будет падать «аредви» – глубоким, что Шпигель переводит как «в огромном избытке», а Дармштетер, цитируя комментаторов, объясняет в сноске, что «даже там, где снега будет немного, он будет глубиной в два пальца Витасти, что значит – глубиной в 14 пальцев». Даже снег в локоть глубиной на горах и в долинах не может не истребить все живое, и я не думаю, что можно более живыми красками описать начало периода оледенения.

Имея перед собой этот выразительный пассаж с описанием разрушения счастливой земли при надвигании льда и зимы, мы не видим трудностей в правильной интерпретации значения нападения Ангры Майнью, описанном в начале первого фаргарда. Тот факт, что изначальный мягкий климат был превращен в Айрьяна Ваэджо в суровый из-за прихода зимы и снега, – это уже не требует новых поисков решений. В приведенном пассажэ об этом сказано так ясно, и само описание отличается такой графической четкостью, что нельзя считать все это мифическим или воображаемым.

К этому следует добавить, что недавние геологические изыскания привели к открытию по меньшей мере двух ледниковых эпох, последняя из которых завершилась около 8000 лет до н.э.*, после чего, по утверждениям американских геологов, началась постледниковая эпоха.

* По последним данным, она завершилась в XIII–ХII тысячелетии до н.э.

Поскольку авестийская традиция полностью соответствует последним геологическим открытиям, нам не следует относиться с предубеждением к тому, что описание гибели первичной арктической родины арьев вследствие наступления ледника является реминисценцией истинных событий. Не следует и думать, что автор указываемых фаргардов почерпнул такие точные описания явлений лишь в своем воображении – именно такие явления, как им описаны, были открыты наукой лет сорок назад.

Дармштетер замечает в сноске к своему переводу фаргардов, что указания на оледенение являются мифологизированным выражением недопонимания, и обычная зима принималась за создание чего-то противоположного нормам жизни в области Иран Ведж. Это легко воспринималось всеми лет двадцать назад, но теперь лучше узнано влияние наступления ледниковой эпохи, и мы не можем и дальше принимать догадки и предположения ученых как правильное понимание описаний Авесты, касающихся процесса наступления оледенения в древнем раю иранцев. Все это показывает, что в силу неполного знания можно неправильно понимать и неверно интерпретировать древние описания, какими бы выразительными и точными они ни были, – неизвестными долго оставались климатические и другие условия среды, окружавшей предков нашей расы в столь отдаленные времена. Хотя даже и при таком неполном знании было все же не так трудно увидеть, что Айрьяна Ваэджо, изначальная родина арийской расы, была расположена где-то вблизи Северного полюса, и предки нашей расы ушли оттуда не из-за «неодолимого импульса» или «перенаселения», но просто потому, что земля не выдержала натиска снега и льда в дни начала ледниковой эпохи. Традиция Авесты, зафиксированная в фаргарде, является древнейшим документальным свидетельством перелома в климате, наступившего много сотен лет назад, что лишь недавно было подтверждено наукой – лет 40–50 назад. Можно лишь выразить сожаление по поводу того, что столь важная традиция была до сих пор неверно понимаема или отбрасываема.

Из всего вышеизложенного видно, что для нас чрезвычайно важны традиционные свидетельства, сохранившиеся в первых двух фаргардах «Вендидада». Гимны Ригведы, посвященные заре, дают нам свидетельства о разгорании зари в течение долгих тридцати дней на древней родине, в Ригведе же мы видим ряд пассажей, говорящих о долгой шестимесячной ночи (или о более короткой) и о годе в семь или десять месяцев. Следует добавить, что некоторые мифы, как и их персонажи, несут на себе неизгладимую печать своего северного происхождения. Но, как уже указывалось, во всей ведической литературе нет ни одного пассажа, который дал бы нам возможность определить время, когда полярный регион был обитаем, или твердо указать на причину, заставившую население покинуть его. Поэтому мы и обратились к геологии, поскольку эта наука недавно установила, что до начала ледниковой эпохи климат был теплым и благоприятным, а сейчас стал так холоден, что превратил эту землю практически в неподходящую для жизни человека.

Отсюда следует единственно возможный вывод, что предки арийской расы жили в Арктике – о чем говорят Веды, – совершенно очевидно, не после ледникового периода, а до него. И традиции, сохранившиеся в Авесте, указывают нам на необходимость такой же ориентации на геологические открытия. Мы располагаем теперь прямыми свидетельствами традиции, которые указывают на то, что:

1) в Айрьяна Ваэджо был изначально хороший климат, но Ангра Майнью превратил его в десятимесячную зиму и двухмесячное лето;

2) расположение Айрьяна Ваэджо было таково, что обитатели вары Йимы считали год одним днем и один раз в год видели солнечный восход;

3) счастливая земля стала необитаемой с начала ледниковой эпохи, подавившей там всякую жизнь.

Вплоть до недавних геологических открытий все эти ясные и четкие указания оставались непонятыми или воспринимались как невероятные теми учеными, которые неизменно пытались, как это недавно сделал и Дармштетер, создать из этих пассажей искусственные и ненатуральные структуры ради приведения их смысла к уровню своего толкования. Мы не можем отрицать, что многим обязаны научным открытиям, давшим нам возможность установить истинное значение авестийских данных и развеять туман непонятности, сгустившийся вокруг них. Несмотря ни на что, ценность исследований в области традиции нерушима. Одним из древнейших исторических моментов, зафиксированных в человеческой памяти, является великое потрясение, повлиявшее на северную часть Европы и Азии в древнейшие времена и заставившее обитателей арктического региона двинуться к югу. Это сохранялось в памяти в течение тысяч лет, подобно древней записи или традиции, хотя значение факта и не было понятным. И только теперь мы наконец увидели, что точность этой фиксации подтверждается последними научными открытиями. Ведь вообще-то мало таких случаев, когда наука доказывает точность древних полурелигиозных воспоминании такого плана.

И уж если место Айрьяна Ваэджо и причина ее гибели так ясно выявляются в совпадении научных и традиционных данных, отсюда, естественно, следует предположение, что и шестнадцать областей, указываемых в первом фаргарде «Вендидада», должны восприниматься как указания на постепенное продвижение иранцев со своей древней родины в сторону Расы и семи рек, то есть фаргард должен рассматриваться как исторический, а не только географический по своему содержанию, как его воспринимают Шпигель и Дармштетер. Указание на то, что в нем нет ни слова о миграции, является верным. Да ведь и нужды нет в специальном указании на миграцию, когда видно, что Айрьяна Ваэджо лежала на крайнем севере, и когда во втором фаргарде говорится, что эта земля была разрушена льдом. Тот же факт, что шестнадцать областей перечисляются в определенном порядке, естественно, воспринимается в этом случае как знак, указывающий на последовательные стадии миграции индо-иранцев. Не следует принимать каждое слово фаргарда за исторически истинное – никто и не ожидает такой строгой точности в традиционно сохраняемых реминисценциях древнейших эпох.

Правильно также и то, что Айрьяна Ваэджо превратилась в некую мифическую землю в поздней литературе парсов, в нечто подобное горе Меру, пристанищу индусских богов в литературе Пуран. Но это не причина для отрицания того, что в указаниях на Айрьяна Ваэджо в первых двух фаргардах «Вендидада» мы встречаемся с историческими воспоминаниями об арктической колыбели иранской, или арийской, расы. Фаргарды дают нам описание стран, через которые пролегал путь индоиранцев до того, как они окончательно расселились в Хапта Хенду или на берегах Рангхи в начале постледниковья.

Эта история о разрушении родной земли наступлением льда легко сравнима с историей о всемирном потопе, имеющейся и в индийской литературе. Древнейший ее вариант обнаруживается в «Шатапатха Брахмане» (I, 8, 1, 1-10), и такая же история содержится с некоторыми изменениями и добавлениями в «Махабхарате» и в Пуранах – «Матсья», «Бхагавата» и других. Все эти пассажи собраны и обсуждены Муиром в первом томе его «Оригинальных санскритских текстов», и нам тут необходимо остановиться на этом. Мы обсудим только ведическую версию этой истории, обнаруживаемую в «Шатапатха Брахмане».

В этом памятнике говорится, что рыба попала в руки Ману из воды, которой он собирался утром омываться. Рыба попросила Ману спасти ее, а за это обещала спасти его от потопа, который смоет все создания. Не указывается, где и когда происходил этот разговор, как не описывается и характер бедствия, сказано лишь, что это был потоп. Сначала Ману держал рыбу в кувшине, затем в пруду и, наконец, отнес ее в океан. И тогда рыба предупредила Ману, что в таком-то году (не указывается, в каком) начнется разрушительное наводнение, и посоветовала ему построить корабль и взойти на него, когда начнется бедствие. Ману строит корабль и всходит на него при начале потопа, привязав веревку к рогу на голове этой рыбы. Он проплывает над «этими северными горами» («этам уттарам гирим»), что комментатор объясняет как хребет Химават, или Гималайские горы, на севере Индии. Затем рыба советует Ману привязать корабль к дереву, чтобы он не был унесен отливающей водой, и Ману делает это. Говорится, что именно поэтому северная гора получила название «Спуск Ману» («Склон Ману»). Поскольку Ману был единственным человеком, спасшимся от потопа, то во имя обретения потомства он принес жертву воде, опустив в нее масло, молоко и творог, результатом чего стало появление в течение года женщины по имени Ида (вариант – Ила). В союзе с ней он обрел потомство.

Так излагает эту историю «Шатапатха Брахмана». Очевидно, на этот вариант ссылается Ат-харваведа (XIX, 39, 7-8), сообщая, что на месте высадки Ману на самой вершине горы выросло растение «куштха». Эта высокая точка Гималаев называется «местом соскальзывания корабля», золотого корабля с золотыми мачтами, который двигался по небесам. В «Махабхарате» эта вершина Гималаев известна как Нау-бандханам («Привязывание корабля»), но ничего не говорится о точном месте и времени события. В «Матсья Пуране» упоминается Малайя, то есть Малабарский район (на юго-западе Индии), как место подвижничества Ману, а в «Бхагавата Пуране» героем истории выступает Сатьяврата, правитель страны дравидов.

Д. Муир сравнил все эти варианты и указал на различия между более ранними и последующими версиями истории, выявив внесенные в нее дополнения и расширения сюжета. Мы, однако, берем здесь древний вариант, в котором, как известно, нет указания относительно места высадки Ману на сушу. При потопе землю заливает вода, а не лед или снег, как указывается в Авесте. Все же кажется, что индийская история, говорящая о наводнении, относится к той же самой катастрофе, которая описана в Авесте, а не к какому-то местному разливу вод или слишком обильным дождям. И хотя «Шатапатха Брахмана» упоминает только наводнение, все же слово «пралейя» обозначает «снег», «мороз» или «лед» в поздней санскритской литературе, хотя древнеиндийский грамматист Панини (V–IV века до н.э.) производил это слово от «пралайя» – «потоп» (VII, 3, 2). Видимо, в древнейшие времена индийцам была известна связь между льдом и разливом вод, затем она, как кажется, не вспоминалась в течение какого-то времени.

Геологи информируют нас, что каждое оледенение характеризуется интенсивным разливом вод по земле, вызываемым притоком тающих на ледниках льдов в русла больших рек. Воды этих рек несут большие массы песка и глины. Слово «аугхах» – «разлив» – в «Шатапатха Брахмане» может поэтому восприниматься как указание на такой размывающий все разлив ледниковых потоков, и мы можем представить себе Ману, уносимого им в лодке вслед за рыбой в сторону Гималаев. Это значит, что нет необходимости считать, что указание в «Шатапатха Брахмане» относится именно к наводнению как таковому, чтобы там ни говорилось в более поздних Пуранах. А если так, то мы можем рассматривать и указания в Брахманах на потоп как на вариант разлива льда в Авесте. Ученые уже указывали, что сама идея о потопе могла войти в индийскую литературу исключительно из семитских источников, но это сомнение довольно скоро было вытеснено из умов, поскольку история, говорящая о потопе, излагается в таком источнике, как сама «Шатапатха Брахмана», которая была создана, как сейчас установлено, не позднее 2,5 тысячи лет до н.э. (это связывается с фактом содержащегося в ней указания на восточное стояние созвездия Криттик, или Плеяд). Поэтому становится очевидным, что вся история потопа является арийской по происхождению, а поэтому и ведические и авестийские указания на потоп явно происходят из одного источника.

Можно также заметить, что Йима, который, как сказано в Авесте, построил вару, называется там сыном Вивангхата, а М ну именуется в ведической литературе сыном Вивасвата (по-ирански, Вивангхата), что встречаем в «Шатапатха Брахмане» (XIII, 4, 3, 3) и в Ригведе (VIII, 52, 1), хотя у него нет эпитета, связанного с потопом. И Яму в Ригведе (X, 14, 1) тоже выразительно именуют Вайвасватом («произошедшим от Вивасвата»). Несмотря на то что Йима выступает героем одной истории, а Ману – другой и что в одной говорится о надвижении льда, а в другой – воды, мы можем считать это все относящимся к тому же геологическому периоду, а точнее – событию*.

* Далее в книге Тилака приводится обширная сноска: «История потопа встречается и в других мифах арьев (арийских народов). Следующая ниже цитата является греческим вариантом, в котором выявляются некоторые инциденты, разительно похожие на историю Ману: «Неимоверная несправедливость, сотрясавшая землю, по словам Аполлодоруса, порождалась существовавшей тогда бесстыдной расой, или пятьюдесятью сыновьями Ликаона, и это заставило Зевса вызвать всеобщий потоп. Беспрестанный и ужасный дождь покрыл всю Грецию пеленой воды, за исключением некоторых горных вершин, где приютилось несколько задержавшихся там. Девкалион спасся в сундуке-ковчеге, который он сделал по совету своего отца Прометея. После того как воды носили его девять дней, он остановился на вершине горы Парнас, и Зевс через Гермеса обещал ему исполнить любое его желание. Он попросил прислать к нему людей и друзей. Зевс велел ему и его жене Пирре бросать через голову камни, и из тех, что бросал Девкалион, возникли мужчины, а из тех, что бросала Пирра, – женщины. И так появилась и стала владеть землей Греции «каменная раса людей» (если я здесь применю точный перевод с греческого определения, которым не пренебрегли Гесиод, Пиндар, Эпихармас и Вергилий). Девкалион, выйдя из сундука, принес благодарственную жертву Зевсу, богу спасения. Он также воздвиг алтарь в Фессалии во имя двенадцати олимпийских богов».

По поводу этой истории Грот замечает, что в реальность потопа верили в Греции в течение ряда веков, и даже Аристотель в своей работе по метеорологии говорит о нем как о несомненном факте.

Указания в Авесте, однако, более точны, чем в «Шатапатха Брахмане», и если это подтверждено почти в каждой детали теми научными данными, которые относятся к наступлению ледникового периода, следует прийти к выводу, что традиция Авесты более древняя, чем та, что выявляется в «Шатапатха Брахмане». К такому же заключению пришел и д-р М. Хауг на основе лингвистического анализа. Он сказал о «Вендидаде»: «Подлинный документ, безусловно, чрезвычайно давний и, безусловно, является одним из древнейших в числе всех частей "Вендидада"». Такое название, как Хапта Хенду в этом пассаже, которое не встречается в более поздней ведической литературе, указывает на это же заключение.

Мы можем тут вспомнить и некоторые пассажи, процитированные Д. Муиром в его «Оригинальных санскритских текстах» (изд. 3, том 2, с. 322–329) для того, чтобы показать, что в индийской литературе сохранялись реминисценции о северной родине. Прежде всего, он указывает на выражение «шатам химас» – «сто зим», встречающееся в Ригведе (I, 64, 14; II, 33, 2; V, 54, 15; VI, 48, 8), и замечает, что, хотя в этом памятнике встречаются и слова «шарадах шатам» – «сто осеней» (II, 27, 10; VII, 66, 16) все же первое из них должно рассматриваться как реликт того периода, когда память о похолодавших областях, откуда ушли ведические арьи, еще не исчезла. Он цитирует и второй пассаж, уже из «Айтарейя Брахманы» (VIII, 14), где сказано: «По этой причине в этой северной области все народы, которые жили по ту сторону Гималаев, (именуемые) Уттара Куру и Уттара Мадра, предназначены (посвящены) к высокославной власти («вайраджьям»)». Эта Уттара Куру снова описывается в той же «Брахмане» (VIII, 23) как земля богов, которую не могут победить смертные, а это указывает на то, что эта область рассматривалась как мифическая. Уттара Куру упоминается и в «Рамаяне» (IV, 43, 38) как прибежище тех, кто занимался похвальными делами, а в «Махабхарате» («Сабха-парван») герой Арджуна говорит: «Вот эти Уттара Куру, которых никто не пытается победить». На то, что Уттара Куру не была сказочной землей, указывает то, что и гора, и народ, и город упоминаются Птолемеем как Оттарокорра. Лассен тоже считает, что Мегасфен имел в виду Уттара Куру, когда упоминал о гипербореях. Муир завершает этот раздел пассажем из «Каушитаки Брахманы» (или «Санкхяяны»), где в разделе (VII, 6) богиня речи по имени Патхья Свасти упоминается как знающая северные области («удичхим дишам»), говоря: «В северной области лучше знают речь и лучше разговаривают, и людям надо направляться туда для изучения речи».

Муир считает, что некоторые реминисценции древних связей с севером могут быть прослежены в этом пассаже.

Но ни об одном из них нельзя сказать, что они содержат указания на родину в арктическом регионе, с чем мы встречаемся в строфах Ригведы, повествующих о долго длящихся зорях, о длительных ночи и дне или о годе в десять месяцев. Но нам следует тем не менее воспринимать указанные Муиром пассажи как подтверждающие свидетельства, а поэтому мы здесь приводим их как таковые. Именно на ведические пассажи и легенды, разобранные в предыдущих главах, и на свидетельства Авесты мы и ссылаемся главным образом для установления факта существования исходной арийской родины в арктическом регионе; при рассмотрении обоих этих источников вместе мы получаем непосредственные традиционные указания на то, что первичные места формирования арийской расы находились вблизи Северного полюса, а не в Центральной Азии и что они были разрушены надвигающимся оледенением, а поэтому индоиранцы, вынужденные покинуть свою родину, мигрировали к югу. При этом движении они прошли через несколько областей Центральной Азии, расположенных, очевидно, в долинах рек Окса, Инда, Кубхи и Расы, и из этого региона они, как видно, снова стали продвигаться путь индийцев лег к востоку, а иранцев к западу, где мы их и видим на раннем этапе последнего исторического периода.


 

Глава XII. Сравнительная мифология

В этой главе мы предполагаем рассмотреть, как и до какой степени те заключения, к которым мы пришли, рассмотрев ведические и авестийские свидетельства, поддерживаются мифами и традициями европейских ветвей арийской расы. Данные, собранные в предыдущих главах, настолько важны по своему характеру, что с ними следует считаться, даже если традиции, сохранившиеся в среде других рас, будут в чем-либо резко им противоречить. В наших данных нет ничего специально азиатского, и даже без дальнейших подтверждений мы сможем уверенно утверждать, что родина индоиранцев должна была быть также и древнейшей родиной других арийских народов вплоть до последней ледниковой эпохи. Но тем не менее мы должны изучить их традиции, чтобы узнать, сохранились ли в их древних календарях, мифах или легендах какие-либо воспоминания об их исходных землях. Нельзя ожидать, что свидетельства эти окажутся столь же надежными, как те, что сохранились в Ведах или Авесте, но все же они ценны как подтверждающие материалы.

История таких наук, как сравнительная мифология и филология, показывает нам, что, когда ведическая литература и язык стали доступны европейским ученым, был пролит новый свет на греческую и римскую мифологию, и похоже, что ведические и авестийские свидетельства в пользу арктической теории могут в равной мере послужить выяснению ряда вопросов, содержащихся в легендах литературных памятников арийских рас Европы. Но этот сюжет столь широк, что не может быть рассмотрен в пределах одной главы, да мне не хватает и возможностей выполнить такую задачу. Поэтому я ограничу себя указанием здесь на те факты, в которых явно просматриваются реминисценции, касающиеся древней арктической родины греков, римлян, кельтов, тевтонов и славян. Мне следует добавить, что я очень многим обязан в моем стремлении к этой цели таким научным и содержательным трудам, как «Лекции Гибберта» и «Происхождение и развитие религии в проявлениях кельтского язычества».

Следуя порядку, принятому в обсуждении ведических свидетельств, мы сначала займемся вопросом древнего календаря и посмотрим, сохранились ли в традициях западных арийских народов такие данные о древнем годе, которые указывали бы на черты севера, как, например, на долгий рассвет, долгие день и ночь или же на периоды солнечного света, длившиеся менее двенадцати месяцев. Мы видели, что заря в Ригведе часто упоминается во множественном числе и что группа в тридцать зорь-сестер описывается как непрерывно движущаяся по кругу и существующая в одном пределе без взаимного разделения. Этот феномен характерен только для арктического региона. Такое указание в ведах на зарю не существует как единственное.

Так, в латышской мифологии зарю именуют «диэво дукте», то есть «дочь неба», или «дочь бога», подобно тому, как в Ригведе богиня Ушас именуется «диво духита», и «поэты-латыши так же говорят о многих прекрасных дочерях неба, или дочерях бога», как указывает Макс Мюллер. Далее этот ученый сообщает, что в греческой мифологии мы можем «легко найти среди жен Геракла носительниц имен, имеющих определенное значение, как, например, Ауга (Авга) – («Свет солнца»), Ксантис («Желтая»), Хрисея («Золотая»), Иола («Фиалка»), Аглая («Блестящая») и Эона («Возрождающаяся»), чье имя совпадает с Эос («Заря»)». Подобная же история повторяется и в кельтской мифологии, где солнечный герой Кухулэн имел жену, чье имя было и Эмер, и Этне Ингубаи. Профессор Райс замечает по этому поводу, что «возможно, этот миф говорит не об одной заре, а о многих, которых бог солнца одаривал своей любовью в каждый из трехсот с лишним дней года».

Раньше уже указывалось, что описания ведических зорь в образах взаимно близких членов группы предостерегает нас от того, чтобы рассматривать их как триста и более зорь в году. Единственный вывод из этого – тот, что здесь отражена долгая и не прерывающаяся арктическая заря, разделяемая для удобства описания на части по 24 часа. В латышской мифологии мы не находим такого исчерпывающего описания, как в Ведах, и она не может восприниматься как правильно указывающая на полярную зарю, но если мы учтем, что заря там описывается как дочь неба и о ней говорится во множественном числе, как и в Ригведе, мы можем распространить и на эту мифологию заключение, выведенное нами из более полного описания зари в Ригведе, как, равным образом, это же относится и к кельтской и греческим упомянутым легендам.

При разъяснении сути Гавам-аянам (то есть годовой саттры «путь коров») и соответствующей легенды о Дашагвах уже упоминалась греческая легенда о Гелиосе, о котором сообщается, что он имеет триста пятьдесят быков и много овец, что явно говорит о годе в триста пятьдесят дней и ночей; упоминалась и римская традиция, касающаяся месяца под названием децембер, что явно указывает на то, что он десятый и последний в году. Профессор Лигнан в своем очерке «Навагвы и Дашагвы в Ригведе», опубликованном в материалах седьмого Международного конгресса ориенталистов (1886), замечает, однако, что пассажи Плутарха о жизни Нумы, где упоминается эта традиция, не поддерживают взгляда, что римляне изначально насчитывали не больше десяти месяцев в году. Правда, Плутарх упоминает об альтернативном варианте изменений, внесенных Нумой в порядок перечисления месяцев: «Сделав март третьим, тогда как он был первым, сделав январь первым, а он был одиннадцатым у Ромула (первого царя Рима, VIII век до н.э. – Н.Г.), а февраль – вторым, который считался двенадцатым и последним». Но сразу после этих слов Плутарх замечает: «Многие, однако, утверждают, что два месяца, январь и февраль, были добавлены Нумой, тогда как до этого там считали, что в году десять месяцев», а в конце этой части своего текста он приводит собственное мнение: «То, что римский год содержал сначала только десять месяцев, а не двенадцать, подтверждается названием последнего, но они продолжали называть его децембером, то есть десятым; а то, что март считался первым, ясно из того, что пятый после него месяц назывался квинтилис, шестой – сикстилис, и так до конца всего порядка». Я уже ссылался выше на этот пассаж и указывал, что рассуждения Плутарха по проблеме порядка перечисления месяцев основано на их числовых номерах, и это не может быть игнорировано.

Если январь и февраль были последними двумя месяцами в древнем римском календаре, мы должны полагать, что порядок исчисления от квинтилиса до децембера обрывался после децембера, что не выглядит вероятным. Поэтому более разумным будет предположение, что Нума добавил два месяца к старому исчислению года и что сообщение о переносе января и февраля от начала в конец года добавили позднее те, кто не знал, как исчислять год, имеющий лишь десять месяцев, то есть состоявший только из 304 дней.

Но, кроме Плутарха, нам известно также свидетельство Макробиуса, который подтверждал, что при Ромуле год имел только десять месяцев. Поэтому не может быть сомнений в том, что существовало традиционное представление о древнеримском годе в десять месяцев, и мы видим разумность соотнесения этого с ежегодными жертвоприносительными саттрами, описанными в ведической литературе. Тот факт, что в римском календаре месяцы именовались по своим порядковым номерам, говорит об отсутствии для них специальных названий в древности, и это же выявляется в разных арийских языках.

Свидетельства о древнем годе кельтов, тевтонов и греков не выглядят, однако, достаточно ясными, но они четко указывают; что в любом случае год отмечался определенным периодом холода и тьмы, что указывает на связь между происхождением древнего календаря и Арктикой. Профессор Райс отмечает, говоря о старом кельтском годе: «Поскольку раньше кельты придерживались обычая считать (учитывать) зимы, ставя зиму и ночь на первое место перед летом и днем, я должен согласиться, что последний день года у ирландцев, день смерти Дайрмайта, обозначал канун ноябрьской ночи праздника Хэллоуина, то есть ночи на 1 ноября, на день, известный в Ирландии как Самхайн, а в Уэльсе как Нос гэлэн геф, или Ночь зимних календ. Но и на этом одном не стоит останавливаться, так как нам известно, что среди слов Кормака есть свидетельство, что месяц перед началом зимы был последним, так что первый день первого месяца зимы был также и первым днем года».

С кануном 1 ноября связаны разные суеверия и обычаи, показывающие, что этот день считался временем пророчеств и появления духов, и Райс затем завершает обсуждение проблемы последнего дня кельтского года следующими словами: «Выше уже было показано, что учитывалось время, когда сила солнечного бога начала слабеть, что отмечалось особым праздничным днем 1 августа, в который этот бог подчинялся своим врагам – мраку и зиме. Это был момент триумфа этих сил после перерыва в проявлении их покорности, и народное воображение рисовало их наступление, создавая образы существ неизмеримо наглых и агрессивных, придавая четкие формы бесформенным отвлеченным понятиям мрака и холода, не наделяя эти формы ушами и хвостами, но описывая их как нечто режущее, черное и ужасающее, что говорится о высоком уровне развития воображения».

Все это указывает на завершение осенью древнего кельтского года и на начало зимы, отмечаемое в последний день октября, накануне первого дня ноября, когда устраивался праздник, иллюстрирующий победу мрака над светом.

Этот же автор сообщает нам и о кельтских традициях, связанных с серединой лета: «В древней Ирландии проводились ярмарки и собрания во время Лугнассада, когда отмечалась победа солнца в борьбе с силами мрака и смерти, когда теплота и сила солнечных лучей, одолев холод и мглу, начинала способствовать созреванию урожая. Это представало в своем мифологическом изложении как окончательное сокрушение Фомори и Фир Волга, гибели их короля и подавление их злобных заклинаний, а значит, и как торжественное возвращение Луга, несущего мир и изобилие, готового взять в жены деву Эринн и насладиться пиршеством, на котором не будут забыты и духи предков. Начинала проводиться свадьба, и тот принц, кто не пришел на последний день праздника, не мог надеяться на процветание в этом году.

Лугнассад был большим событием в середине лета, которое длилось от майских до зимних календ. Кельтский год можно называть скорее термометричным, чем астрономичным, и Лугнассад являлся, так сказать, временем летнего солнцестояния, тогда как, насколько мне известно, самый долгий день не имел особого значения», поэтому «первый день мая должен был, по представлениям кельтов, являться моментом рождения летнего солнечного бога». Великий праздник Лугнассад, отмечавший середину лета, состоялся в начале августа. О первом мая говорится, что в этот день происходил бой между Гвином и Гвитуром, влюбленными в одну и ту же девушку, а поэтому ее мужем будет тот, кто победит, но они договорились, что будут начинать бой ежегодно «в день майских календ и вести его до дня, известного как Дум, и победа в этот день будет решающей».

Это означает, по профессору Райсу, что «солнечный бог обретает свою невесту в начале лета, после того, как его враг захватит ее в начале зимы».

Райс сравнивает эту легенду с историей Персефоны, дочери Зевса (богиней плодородия), которую похитил Плутон, имевший право держать ее при себе лишь шесть месяцев в году. Мы можем вспомнить здесь и о богине Деметре, Матери-земле (родившей Персефону), которая имела возможность бывать вместе со своей дочерью только в течение шести месяцев в присутствии Прозерпины (римской богини растительности), являвшей собою свежую траву, а остальные шесть месяцев она тосковала о ней, пребывавшей под землей (в царстве Плутона). Таким образом, древний кельтский год выглядит разделенным на две половины – на шесть месяцев лета и начиная с 1 ноября – на шесть месяцев зимнего мрака. Но еще более замечательно то, что в Ригведе приводится точная дата начала битвы между Индрой и Шамбарой, а кельтские мифы указывают точную дату первого боя Мойтура, а также битвы Лабрэда («Быстрой руки на мече»), правителя ирландского ада, которому помогал Кухулэн, с его врагами, называемыми народом Фидга. Они сражались накануне ноября, «когда кельтский год начинался с момента увеличения силы мрака».

Профессор Райс далее подчеркивает, что древний норвежский год был подобен этому. Великий праздник норвежцев длился три дня, именуемых зимними ночами, и начинался в субботу, приходящуюся на 11 или 18 октября, или на день между ними. По утверждению д-ра Вигфассона, этот праздник отмечал начало древнего года норвежцев. Таким образом, выходит, что древний норвежский год был на несколько дней короче кельтского, но профессор Райс считает основанием этой разницы то, «что зима, а стало быть, и год, начинается в Скандинавии раньше, чем на континентальных землях, откуда распространились кельты».

Относительно же древнего греческого календаря профессор Райс указал, что старый год завершался праздником Апатуриа, а новый начинался с праздника в честь Гефеста и Афины, отмечаемого в месяце пианепсион, то есть примерно в последний день октября. Затем профессор Райс сравнивает кельтский праздник Лугнассад с греческим праздником Панафинеи, а также празднование майских календ с греческими таргелиями и завершает эти сравнения выводом, что «год, который был общим для кельтского и греческого календаря, возможно, являлся некогда общим и для них, и для некоторых других ветвей арийской семьи.

Это говорит о том, что древние арийские расы Европы знали и день, и ночь, длившиеся по шесть месяцев, и их календари отражали модификации делений арктического года. Сравнительная филология приводит нас к этому же выводу, как утверждал О. Шрадер, который писал: «Почти повсеместно в представлениях разных народов о хронологическом порядке года выявляется деление года на две части. На это указывает наличие параллельных суффиксов в таких словесных формах, как названия лета, весны и зимы. Начиная от древних времен до нас дошли такие слова, как джхим и сем-, наличествовавшие одновременно, а в Авесте взаимно соответствующими были сима и хама, в армянском – амарн и джмерн, в тевтонском – сум-ар и винт-ар, в кельтском – гам и сам, в индийском – васанта и хеманта. Ни в одном из языков нет идентичности суффиксов в названиях трех сезонов. В славянских также год имеет два основных деления – лето и зима. И наконец, аналогичные следы древнего состояния присутствуют также в греческом и латинском».

Далее д-р Шрадер замечает, что раздельные представления о зиме и лете сочетались воедино в наидревнейший период, но не было общего названия для определения года ни в одном (или почти ни в одном) из арийских языков. И не исключено, что названия лета и зимы использовались для обозначения возвращающихся сезонов, самого факта их возвращения, чаще, чем для слияния воедино зимы и лета. Поскольку длительность лета (то есть периода солнечного света) как противопоставляемая длительности периода мрака варьировалась в арктическом регионе от шести до двенадцати месяцев, представление о годе в двенадцать месяцев, возможно, было менее удобно для практического применения на землях изначальной родины, чем представление о таком-то количестве месяцев зимы и лета, упоминаемых порознь. И не исключено, что именно этим можно объяснить такие формулировки в Ригведе, как «мануш ка юга» или «кшапа» для определения года.

При обсуждении легенды о Навагвах и Дашагвах мы указывали, что числительные, включенные в состав их имен, должны быть воспринимаемы как напоминания о количестве месяцев их жертвоприносительной деятельности. Мысль профессора Лигнана, что это относится к месяцам беременности, не только неверна, но и противоречит выразительному ведическому тексту, сообщающему нам, что и Навагвы, и Дашагвы завершали свои ритуалы за десять месяцев. А теперь взглянем, есть ли соответствующие персонажи в мифах других арийских народов. Профессор Лигнан указывал на сходство между Навагвами и римскими Новемсидами. Это удачное сравнение, но мы ничего не можем узнать об изначальном значении этого слова. Мы не знаем ничего, кроме того, что Новемсиды (или Новемсилы) были некими латинскими божествами, которые, судя по дуальной этимологии (то есть «новам» – «девять» или «новус» – «новый») воспринимались и в качестве Муз, и в роли новых божеств, введенных в пантеон в дополнение к старым богам, известным в стране.

Известная в кельтской традиции Дева, имеющая девять обликов, выглядит более выразительно, поскольку она явно связана с солнечным героем Кухулэном. В изложении Райса эта история выглядит так: Кончобар имел дочь, носившую имя Федельм, то есть Девять Обликов, ибо она имела много проявлений красоты, и каждый из них был превосходнее другого. И вот «Кухулэн, узнав о приближении врагов и отправившись вместе с отцом на битву, вдруг побежал вечером к месту тайного свидания, где, как он знал, купается Федельм и ждет его, чтобы подготовить к завтрашней первой встрече с напавшими врагами». Это напоминает нам о той помощи, которую оказывали Навагвы и Дашагвы Индре, принося жертвенные возлияния сомы, чем одушевляли его и готовили к битве с силами мрака, то есть с Валой, Вритрой, Шамбарой и другими демонами.

Таким образом, Дева-Девяти-Обликов может рассматриваться как парафраз девятикратных жертвоприношений в Ригведе. Профессор Райс сравнивает ее с Афиной, тоже имевшей много образов, и упоминает о том, что она соткала одежду для своего любимца Геракла и вызвала из земли источники для его ежевечерних омовений. Но этим всем не поясняется причина появления девяти видов красоты, и тайна раскрывается лишь в предположении, что эти девять форм соответствуют девяти месяцам солнечного света, при завершении которых солнечный бог получает поддержку и вдохновляется на борьбу с демонами тьмы, когда эта поддержка осуществляется как раз путем проведения девятикратных жертвоприношений или деяниями Девы-Девяти-Обликов.

В норвежской литературе говорится, что Тор, сын Земли, убивает дракона, проходит девять шагов и умирает от яда змеи. Если убийство дракона, как замечает профессор Райс, понимать как победу солнечного героя над силами мрака, а смерть Тора – как уход солнца за горизонт, мы получим картину, описывающую Тора, солнечного героя, проходящего девять шагов от конца зимы до конца лета. Эти девять шагов не могут быть ни девятью днями, ни девятью годами, а поэтому нет альтернативы мнению, что легенда относится к девяти месяцам жизни бога солнца до того, как он покоряется силам тьмы. К этому же классу относится, как я полагаю, и авестийская история о Вафре, или, по Шпигелю, о Вифре Навазе (Яшт, V, 61). О нем говорится, что он был Тхраэтаоной взброшен на воздух в форме птицы и летел три дня и три ночи к своему дому, но не мог вернуться, не мог спуститься вниз. В конце третьей ночи, когда стала всходить благословенная заря, он стал молить о помощи богиню Ардви Суру Анахиту, обещая приносить в жертву хаому и мясо во время питья воды из реки Рангхи. Выслушав его молитвы, Ардви Сура Анахита доставила его домой целого и невредимого.

Вифра Наваза в этой легенде очень схож с Випрой Навагвой Ригведы. Мы уже видели, что Навагвы и семь «випрас» упоминаются в Ригведе вместе (VI, 22, 2) и что Ашвины («випра-вахаса» в гимне V, 74, 7) пребывают три ночи в далекой области. Возможно, Навагвы соотносимы с Ашвинами, где в Авесте Вифра Наваза сходны с Випра Навагва в Ригведе.

Приведенные легенды из греческой, кельтской и норвежской литератур показывают, что долгая ночная тьма была известна предкам арийских рас Европы. Здесь тоже сохранили четкие реминисценции года в десять или шесть месяцев солнечного света, и Навагвы, и Дашагвы Ригведы имеют свои параллели в мифологии других народов, хотя сходство не всегда бывает одинаково ясным в том или ином случае. Ведь эти шесть или десять месяцев солнечного света в год обязательно указывают на наличие долгого непрерывного дня и такой же ночи, и мы встречаем четкие свидетельства этих характеристик дня и ночи в норвежской и славянской литературах, а главное – в легендах. Так, о норвежском боге солнца Балдере повествуется, что он пребывал в особой области неба, называемой Бредаблик, или Широко Сияющая, в самой благословенной области, где не было ничего нечистого или отвратительного. Профессор Райс замечает по этому поводу: «Это очень значимо, что Балдер пребывал на небесах, и это все выглядит как относящееся к арктическому лету, когда солнце совершает свое странствие над горизонтом. Дополнением к этой картине служит, несомненно, его столь же долгое пребывание в нижнем мире».

Соответствие этому мы видим в образе солнца, распрягающего своих коней среди неба для долгой остановки, как описано в Ригведе (о чем мы говорили в главе VI). И славянские рассказы о трех братьях приводят к тому же заключению. Там говорится, что: «Некогда жила пара пожилых людей, имевшая трех сыновей. Два из них были разумны, а третий, Иван, был глупым. И в земле, где он жил, не было никогда дня, но всегда царила ночь. Это был результат влияния змея, и Иван убил этого змея. Но тогда явился змей о двенадцати головах, но Иван убил и его и разрубил все его головы. И немедленно над этой землей засиял свет».

Это очень напоминает ведическую историю о Трите, описанную выше. Про Триту сказано, что он пребывал в отдаленной области, и мы интерпретировали это как нижний мир мрака, то есть именно так, как это описывается в рассказе об Иване и его братьях. Но черная сила в русском варианте выражается в ужасном образе Кощея Бессмертного, страшного скелета, который насмерть давит героев своими костлявыми руками. Он выкрадывает царевну, но через семь лет герой находит его подземный дворец и исчезает. Но его обнаруживает Кощей, представляющий собой в данном случае зиму.

Все такие легенды указывают на темную зиму, длившуюся несколько месяцев, на долгую зимнюю ночь арктического региона. Есть и другие повести о солнечном герое, который попадает в область мрака, но здесь нет места для их анализа. Я лишь остановлюсь вкратце на финском сказании из мифологии, которая, хотя и не обладает арийскими истоками, может все же прояснить обсуждаемый здесь сюжет: «Старый отец, Ванна-исса, поручает Кои (заре-мужчине) и Аммарик – «сияющей» (девушке) зажигать и гасить факел света каждое утро и каждый вечер. В качестве награды за их верную службу Ванна-исса разрешает им сочетаться браком. Но они предпочитают оставаться невестой и женихом, и с этим Ванна-исса ничего не может поделать. Он разрешает им встречаться в полночь на протяжении четырех недель лета. В последний момент Аммарик передает гаснущий факел в руки Кои, оживляющего его своим дыханием».

Эта легенда важна для нас указанием на постепенное угасание факела дня в течение четырех летних недель. Кои и Аммарик покидают свои места и прибывают к месту встречи, но не потушив факела при этом. Это говорит о долгом четырехнедельном дне, а поскольку ему соответствует столько же ночей, сколько в нем суток, значит, речь идет и о долгой ночи в четыре недели, а все, вместе взятое, свидетельствует об одиннадцатимесячном солнечном годе и об арктической ночи, длительностью в четыре недели.

Из легенд, упомянутых или описанных выше, легко выводятся указания на следы арктического календаря, еще заметные в мифологии таких западных арийских народов, как кельты, тевтоны, латыши, славяне, греки и римляне. Долгие зори или несколько зорь, долгие дни и ночи и зимняя тьма, – все это приводится в таких мифах с большей или меньшей очевидностью, хотя ни одна из этих легенд прямо не указывает на место расположения исходной родины и на причины ее гибели. Но эти пропуски или недостатки их содержания возмещаются свидетельствами, содержащимися в Ведах и Авесте, и если рассматривать эти легенды в свете индоиранских традиций, то видны четкие указания на родину вблизи Северного полюса. Есть еще целый ряд легенд в кельтской и тевтонской литературе, в которых описывается победа, одерживаемая каждый год солнечным героем над демонами мрака, что напоминает победу Индры над Вритрой, или достижения Ашвинов, врачей богов. Так, в норвежской мифологии слепой бог зимы Ходур предстает как убийца Балдера (или Балдура), бога лета, а Вали, сын Одина и Ринды, является мстителем за смерть своего брата. Тот же характер носят и описания сражений Кухулэна, кельтского бога солнца, с врагами, с Фомори или Фир Болгом, ирландским представителем сил мрака. Следует также отметить, что, как считает профессор Райс, в кельтских мифах мир вод идентичен миру мрака и смерти, что подобно единству мира вод, прибежища Вритры, и мира мрака в мифологии Вед.

Странный обычай «кувады» в Ирландии описывается как приводящий все население страны словно бы в состояние роженицы или состояние полной неспособности даже к защите своей земли от нападения Элила или Мэдла с их Фир Болгом. Исключением является Кухулэн и его отец, и это снова указывает, по мнению Райса, на своего рода упадок сил богов, подобный состоянию зимнего солнца, то есть выражает ту же неспособность к действию, или неактивность, которую в норвежской Эдде выражает смерть Анса, вызванная силами зла. Такое падение сил или способностей богов выступает сюжетом многих легенд, но здесь нет места для изложения всех подобных сказаний. Поэтому мы приведем лишь вывод Райса, который нельзя не принять. Он касается значения таких мифов, к которому Райс пришел после тщательного рассмотрения разных кельтских и тевтонских легенд. Говоря в своей научной работе о богах, демонах и героях, он подытоживает свои взгляды относительно мифов о столкновениях между солнечными героями и силами марка: «Все то, что мы видим в борьбе богов и их союзников с силами зла и их близкими, кажется обозначением того факта, что изначально все они и их битвы воспринимались как конфликты, возникающие в самой природе года. Это как бы обозначает предвидение и финала битвы Мойтура, и точной даты боя на равнине Фидга, где Кухулэн помогал Лабрэду, своего рода кельтскому Зевсу или Марсу-Юпитеру как правителю элизиума в ином мире. По той же причине северная Сибилла могла предсказать, что после того, как Сварт убьет Анса при помощи злобной стаи, станет править Балдер и все будет налажено и снова смогут встретить Анса на поле Аида.

Все это не слишком отличается и от греческих мифов о богах, как показывает ссылка на пророчество о результатах войны с гигантами, но и это еще не все, поскольку нам сообщается, что критяне верили в рождение, взросление и даже смерть Зевса на их острове, за такие уверения их многие называли лжецами. Но тут речь не об этом обвинении, а о том, что критяне в своих мистериях, как предполагают, изображали бога, ежегодно проходящего все стадии своей истории. Немного в стороне от греческого мира аналогичная идея выражалась в еще более выразительных образах – фригийцы, как говорил Плутарх, верили в то, что их бог (подобно богу Вишну в Пуранах) спал в течение зимы и обретал активность летом.

Этот же автор сообщает, что в Пафлагонии придерживались мнения о заключении в тюрьму всех богов на время зимы и об их освобождении летом. Из числа этих народов фригийцы, похоже, были арьями и отдаленными родственниками греков, но ничто тут не напоминало ирландские кувады ултонских героев, так близко, как фригийские представления о зимней спячке богов. Это, в свою очередь, стоит недалеко от решительного обращения греков с Зевсом, которого Тифон сбрасывал с Олимпа как бесформенную массу вещества, и на время забрасывал в пещеру в состоянии полной беспомощности.

Вот все эти сказания, как кажется, направляют наш взгляд на север как на родину арийских народов, да еще есть и другие указания на это же, вроде золотого кольца Драупнира, которое я считаю символом восьмидневной недели: его надевают на шест (посох) Балдура, и оно вместе с ним проваливается в нижний мир, что выглядит как обозначение прекращающейся на некоторое время смены дня и ночи, как это происходит во время зимы в пределах Полярного круга. Это можно считать и исключительно относящимся к Исландии, но не в том случае, если кто-либо найдет подтверждение этому и в Ирландии, как я пробовал это сделать.

Можно сказать, что одобрительное в своем роде сообщение содержится в том факте, что Ку-хулэн, солнечный герой, сражается ряд дней и ночей без единого перерыва на сон, что, хотя и зафиксированное как относящееся не к тому сезону, все же может рассматриваться как древнее сведение о солнце, пребывающем над горизонтом в течение ряда летних дней. Следы этой же идеи выявляются и в делах сына Балдура, Форсети, или Судьи, который, судя по данным старой норвежской литературы, проводит долгие часы, решая разные судебные дела в своем дворце Глитнире на небесах. Эти указания упоминаются как часть гипотезы, которую я пытаюсь сформулировать ради интерпретации определенных черт мифологии арьев. И эта гипотеза, хотя бы в какой-то своей части не будет теперь так жестко обсуждаться, как это происходило несколько лет назад, поскольку недавние исследования языковедов и этнологов указали на глубокое изменение их взглядов, а поэтому и посвящено несколько слов тому новому, что предстает перед нами».

Профессор Райс затем переходит к краткому рассказу о том, как стали изменяться взгляды мифологов и филологов относительно изначальной родины арийской расы в результате недавних открытий в геологии, археологии и краниологии, и как место этой родины постепенно перемещалось у них от равнин Центральной Азии в сторону Северной Германии и даже Скандинавии, и основой этих изменений послужила не только этнология, но и филология. Выше мы уже частично рассмотрели эти указания профессора Райса, а поэтому приведем здесь его заключительные слова.

«Таким образом, недавние поиски решительно повернули в сторону Европы, хотя и нет полного единодушия в вопросе, какая именно часть Европы должна быть признана родиной арьев. Спор идет в русле решения о конкретном месте – Германия или Скандинавия, особенно Южная Швеция. Эта последняя, видимо, больше всего подходит, и в ней арьи могли и консолидироваться, и пройти через процессы внутренней организации перед тем, как их избыточные группы стали переселяться, завоевывая другие земли, населенные предками тех народов, которые теперь говорят уже на арийских языках. Не следует нам забывать и о том, что все народы современной Европы возводят свою историю к завоеваниям норвежцами, которые приходили из Скандинавии, гордо называемой историком Иорданом (VI век н.э.) «официна пентиум» и «вагина национум». Но я все же сомневаюсь, полагая, что эволюционное учение не может нас продвинуть и еще дальше к северу: в любом случае, мифологические указания, привлекающие наше внимание, показывают, если я не ошибаюсь, на некоторые места в пределах Полярного круга; это такие, например, как область, где норвежские легенды помещают страну бессмертных, где-то к северу от Финляндии, невдалеке от Белого моря.

Не представляет трудностей предположение, что некогда люди пришли в Скандинавию, заселив разные места, и в том числе Упсалу, многочисленные захоронения на территории которой явно относятся к глубокой древности. Это, как можно думать, связано, по всей видимости, с древними арьями, а не с какой-либо вообще человеческой расой. Но возражения высказанному здесь взгляду не могут считаться полностью неприемлемыми, ибо можно предполагать, что мифология других народов, а не только арьев, таких, например, как пафлагонийцы (в том случае, если они не были арьями), равным образом может соотноситься с севером.

Я должен добавить, что недавно французские ученые предложили на обсуждение теорию, что все человеческие расы зародились на берегах Ледовитого океана в те времена, когда другие области Северного полушария отличались слишком жарким климатом, невыносимым для жизни людей. Так, ученый-писатель де Сапорта выразил это в ясных и резких формулировках, но я не могу сказать, насколько все другие представители науки были удовлетворены этим. Вместе с тем надо заметить, что не следует огульно отрицать даже мысли и высказывания предельных ортодоксов, возводящих все расы к единому источнику, ибо в Библии вопрос о месте нахождения Эдема остался открытым».

Я могу лишь немногое добавить к приведенным взглядам, так как профессор Райс достаточно исчерпывающе обсудил кельтские и тевтонские мифы. Путь, по которому он прошел, анализируя легенды и выявляя в них указания на арктическую родину, и интересен, и поучителен. Сначала он выяснил основу описаний различных пророчеств, встречающихся в легендах, отнеся ее не к предвидениям поэтов, но к тому простому факту, что описываемые события происходили ежегодно, а поскольку их регулярная повторяемость была замечена, стало нетрудным перевести это на язык пророчеств и предсказывать эти события. Затем он собрал все факты, доказывающие, что боги и герои были подвержены приступам упадка сил в определенное время года или через определенные промежутки времени, что приводило к их неспособности вести ежегодную борьбу с силами зла и мрака. Реальными причинами, вызывавшими такой упадок, могли быть как для солнечных героев, так и для солнца явления ежедневного заката солнца, угасание его силы зимой и его уход на несколько месяцев за горизонт в полярных областях. Ежедневные закаты не могут служить возможной причиной упадка сил солнца, так как он определяется ежегодной борьбой солнечного бога с врагами. Из числа двух других феноменов, приводивших к упадку, зимний период ослабления сил солнца мог бы быть определяющим, если бы не существовало легенд или мифов, свидетельствовавших о прекращении на некоторое время чередования дня и ночи.

Я уже указывал выше, что профессор Макс Мюллер, использовавший тот же метод анализа в проводимой им дискуссии о достижениях Ашвинов, не уловил бы реального содержания легенд о них, пропустив мимо своего внимания ясные указания на то, что пациентами Ашвинов являлись те, кто пребывал или сражался во мраке. Профессор Райс подходил к этому вопросу более осторожно, и его беспокоило выявление всех элементов легенд, если они могли быть пояснены какой-либо из теорий. В результате мы были постепенно подведены к принятию теории, которая поясняет все элементы обсуждаемых легенд, – теории арктической родины арийских народов.

Профессор Райс предложил те разъяснения кельтских и тевтонских мифов, которые в данной книге мы приводим относительно ведических и авестийских традиций. Необходимо выразить профессору Райсу благодарность за метод, примененный им в анализе кельтских и тевтонских мифов – его работы во многом осветили наш путь. И мы уверены, что если бы ведические свидетельства были известны профессору Райсу до начала его работы, он бы еще более плодотворно рассматривал данные тевтонских мифов, касающиеся следов арктической родины. Но и без этого ценность его исследований очень высока в свете решаемой нами проблемы. Его исследования – это работа эксперта, критически и тщательно разобравшего все кельтские и тевтонские мифы и сравнившего их с аналогичными данными в греческих мифах. Когда же мы видим, что его выводы так полно совпадают с данными исследований нами ведических и авестийских мифов, которые мы провели независимо, то можно сказать, что их можно рассматривать как дважды подтвержденные. Уже упоминалось выше, что в результаты работ по сравнительной филологии подтверждают или, во всяком случае, не расходятся с нашими утверждениями.

Теория азиатского происхождения арьев может быть сочтена отброшенной в сторону, как показывают работы по лингвистике и этимологии. Но еще не доказано, что неолитические арийские расы Европы были автохтонами тех стран, где сейчас обнаруживают их останки. Поэтому вопрос об исходных землях арийских народов остается открытым, и мы имеем возможность свободно приходить к заключениям относительно древней родины, тщательно анализируя традиционные свидетельства, которые мы находим. Профессор Райс правильно оценил ситуацию, заметив, что теория эволюции может подсказать нам путь к поиску родины еще дальше на север, в Арктику. Мы должны найти область, где солнечный свет бывает в течение семи месяцев, а ночь длится по сто суток или же заря по тридцать дней.

Вопрос о возможности обнаружения родины арьев и других наций в области Северного полюса обсуждался и д-ром Уорреном в его книге «Найденный рай, или Колыбель человеческой расы на Северном полюсе». Это важный вопрос с точки зрения антропологии, но она отстраняет нас от сбора свидетельств из традиционной литературы разных рас людей, живущих на земле. Правда, нам иногда помогает дискуссия по первоочередному обозрению широких вопросов, но для всех практических целей бывает всегда желательно расчленять их на отдельные группы, и после тщательного рассмотрения каждой группы сочетать результаты, полученные каждым исследователем, чтобы выяснить, какие из выводов могут быть признаны общими для всех.

Наш поиск исходного арийского дома не только не противоречит теории о колыбели человечества на Северном полюсе, но и необходимо дополняет ее. И никакой роли не играет вопрос о том, самостоятельно ли наше исследование, чем оно и является, или же оно есть часть общих изысканий. Наша задача ограничивалась стремлением доказать, что исходная родина арийских народов была расположена в арктическом регионе до начала последней ледниковой эпохи и что древние предки арийской расы вынужденно покинули ее из-за вредного воздействия льда и снега в годы наступившего оледенения.

Ведические и авестийские тексты, приводимые в этой книге, прямо указывают на эту древнейшую родину, и мы видим также, что исследования ученых, подобных профессору Райсу, независимо изучавших кельтские, тевтонские и другие мифы европейских ветвей арийской расы, полностью поддерживают заключения, к которым мы пришли, проанализировав индоиранские традиции. Мы убедились также, что наша точка зрения подтверждается последними научными выводами и не расходится с данными сравнительной филологии. Поэтому мы можем считать установленным фактом, что родина арьев была на далеком севере, в областях вокруг Северного полюса, и что мы правильно интерпретировали традиции Вед и Авесты, которые столь долго были неправильно поясняемы и неправильно понимаемы.

 


 Колесо солнца

 Во многих гимнах Индра описывается как друг и помощник солнца. Но вдруг говорится, что он отнял у него одно из 10 колес его колесницы (I, 175, 4; IV, 30, 4; X, 43,5)... Колесница Сурьи (Солнца) описывается и как одноколесная (I, 164, 2)..., и если это колесо похитить, то солнце прекратит свое движение. Вместе с тем, похоже, что само солнце именуется в этих случаях колесом (I, 175, 4), т.е, само солнце было похищено... Что делал Индра с этим колесом? Он использовал солнечные лучи как оружие для убийства или сжигания демонов (VIII, 12, 9). Похищение солнца и убийство демонов — это единовременные действия. Борьба Индры с демонами нацелена на восхождение света...

 В Ригведе четко указано, что солнце пребывало во мраке (III, 39, 5; I, 117, 5)... а значит Индра мог там использовать его диск в битве с демонами за возгорание утреннего света...

 Это совершилось в конце 10 месяцев (или в конце римского года), в миг завершения жертвоприношения дашагвов, о которых сказано, что они вместе с Индрой нашли солнце, пребывающее во мраке...

 Такое объяснение гимнов выявляет истинную картину годового движения солнца глубокой древности на родине арьев...


 Три шага Вишну

 В этом разделе я намерен проанализировать вкратце еще те ведические легенды, которые указывают на арктические условия, отраженные в календаре и в описаниях климата. Один из них относится к трем длинным шагам Вишну, четко указанным в Ригведе (I, 22, 17—18; I., 154, 2). По старой трактовке они означали шаги по земле, по воздуху и по небу (объясняют и по-другому)...

 В Ригведе (I, 155, 6) говорится, что Вишну приводит в движение подобно колесу своих 90 коней, носящих четыре имени. Это явно относится к 360 дням, разделенным на 4 группы,

 т.е, на сезон по 90 дней. Это говорит о том, что основой всех дел Вишну надо считать годовой ход солнца... В Ригведе Вишну и Индра — друзья, они вместе победили Шамбару и воскресили солнце, зарю и Агни - огонь (VII 9, 3-5)... Значит, один из его шагов следует поместить туда, где шла битва, т.е. в нижний мир... Вот почему его третий шаг не виден смертным и птицам (I, 155, 5)... Два других шага солнце делало над горизонтом, они были видны... Уже говорилось, что борьба Индры с Шамбарой начиналась на 40-й день осени, или на 8-й месяц после весны, а это значит, что в течение 8 месяцев солнце было видимо...

 Легенда, изложенная в Пуранах (преданиях), говорит о том, что Вишну спал 4 месяца в году... Это иногда объясняют как отражение долгого сезона дождей, но ведь они видимы людьми. Это можно понять только как долгий мрак арктической ночи (вблизи полюса). В Ригведе (VII 100, 6) говорится, что у Вишну есть "плохое имя — Шипивишта", что объясняли по-разному, иногда полагая, что это забытое и искаженное старое слово.

 Но оно было забыто и встречается в более поздних памятниках в значениях: "человек с выпавшими волосами" и "тот, кто поражен неизлечимой кожной болезнью", — словом, оно имеет смысл осуждения...

 Позднее в Пуранах Вишну представал спящим в плохой период, но это тоже как бы обозначает его болезнь, т.к. говорится о Вишну потемневшем, или больном, чтобы своим третьим шагом подавить асуров и в своем темном обличье помочь Индре в борьбе за воды и свет... Это подтверждается и сравнением с другими ведическими божествами, которые тоже, как и Вишну, обходят всю вселенную. Один из них — Савитар (солнце), и о нем сказано, что из его трех небес два близки, а третье — это мир бога Ямы (царя мертвых), т.е. нижний мир (I, 35, 6). Другой бог, пересекающий вселенную, это Агни (VI, 7, 7)... Его свет троичен (III, 26, 7), у него три головы (I, 146,1), три силы, прибежища и языка (III, 20, 2; VIII, 39, 8)... Одно из этих прибежищ может быть четко определено как третий шаг Вишну — говорится, что его знает только Вишну (X, 1, 3)... Агни часто выступает как солнце, и то, что он

 скрывается под водами и появляется из них как "дитя вод" — это просто варианты описания солнца, ушедшего под горизонт, а затем после долгой арктической ночи появившегося из "нижнего океана". Вишну — это солнце под другим именем... Есть и еще божества, пересекающие вселенную — это Ашвины, их в Ригведе зовут "ходящими вокруг" (I, 46, 14; I, 117, 6). У них три прибежища (VIII, 8, 23), и их колесница, ходящая над обоими мирами, имеет три колеса, причем одно из них скрыто в пещере, в тайном месте, как третий шаг Вишну, невидимый для смертных (VIII, 8, 23; I, 30, 18; X, 85, 14).Это совпадение трех прибежищ у трех разных пересекающих вселенную богов не случайно, и общий результат всего процитированного приводит к четкому выводу — третье, скрытое, место следует видеть в "нижнем мире", в "мире питри" (душ предков) и бога Ямы, в водах и мраке.


 Третий водный (Трита Аптья)

 Уже говорилось, что год, разделенный на три части по 4 месяца — это три шага Вишну: первые были видимы, а третий скрыт, т.е. на древней родине арьев солнце было над горизонтом только около 8 месяцев. Эти три части мы могли бы увидеть в облике трех легендарных братьев, два из которых бросили третьего в яму мрака. Это точная история Ригведы о Трита Аптья,... а также легенда о трех братьях Эката, Двита и Трита — Первый, Второй и Третий. Два первых бросили третьего в колодец... Но в Ригведе нет брата Эката, а Двита и Трита есть (V, 18,2; VIII, 47, 13—16), причем в последнем гимне он именуется и Аптья, т.е. "водный", или рожденный водами". Этот Аптья упоминается не раз в связи с Марутами и Индрой, убивающим демона, или силу мрака, т.е. с Вритру. Кроме того, Трита, поощряемый Индрой, убивает "трехголового" и освобождает коров (X, 8, 8)... Есть гимны, где Трита падает в колодец (I, 105) или яму (X, 8, 7), умоляет богов о помощи, и его освобождает Брихаспати (I, 105 17) (Брахаспати — имя обожествленного в Ригведе жреца, "владыки молитв".) Трита в этом гимне говорит о своем родстве с семью лучами (I, 105, 9), т.е. о своей световой природе,... а его тайное местонахождение аналогично третьему шагу Вишну. Такая же история есть и в Авесте,

 где Траэтаона, носящий патрономическое имя Атхвья (на санскрите Аптья) описывается как убийца враждебного змея Ази Дахака, имеющего три пасти и шесть глаз (Об этом змее, как и о других материалах Авесты, см.: Авеста, Санкт Петербург, 1997.) И особенно примечательно то, что этот Траэтаона идет на битву со змеем в сопровождении двух братьев, которые замышляют убить его по дороге...


Глава XIII

Значение наших результатов по исследованию истории изначальной культуры и религии арьев

 Закончены наши исследования проблем родины и предков ведических арьев... Свидетельства, приведенные в предыдущих главах, состоят в основном из отрывков, взятых из Вед и Авесты и безошибочно доказывающих, что поэты — авторы Ригведы были знакомы с климатическими условиями, свойственными только арктическим областям, и что упомянутые божества... являют свое арктическое происхождение...

 Мы видим, что в литературе ведических арьев о жертвоприношениях и в их мифах есть многое, приводящее к тем же выводам, и это соотносится с древними традициями, легендами Авесты, равно как и с мифами народов, относящихся к европейским ветвям арийской расы...

 Эти мифы тоже указывают на Северный полюс, как на исходную землю и других народов, кроме арьев и нельзя утверждать, что только арьи произошли с севера. Напротив, есть основания считать, что пять рас людей (паньча джанах), часто упоминаемые в Ригведе могли быть теми, кто жил рядом с арьями на общей родине — ведь не следует нам думать, что в процессе своего расселения арьи встретили всего только пять других рас...


 На вопрос — где и когда раса арьев отделилась от других рас, и как и где развилась речь арьев, мы ответить не можем... Существование людей сейчас уже прослеживается к третичному периоду... но антропология не дает нам данных о том, когда, где и как человеческие расы разделились по цвету и языку. Более того, уже доказано, что на самом раннем этапе, которым датируются найденные останки Человека, раса людей уже была разделена на несколько несходных типов... Конечно, арьи и их культура не могли сложиться внезапно в конце последнего межледникового периода, и их начало следует отодвинуть к более глубокие эпохи. Но, не обладая точными знаниями об этом, нельзя приходить к каким-либо выводам лишь путем отвлеченных умозаключений.

 

Добавить комментарий